Оковы великого детектива: Город проклятых тайн

— Слышал, у него есть ещё один ученик?

— По имени Сираиси, я его пока не видел.

— У него тоже есть алиби?

— В момент убийства Хиды Сюнскэ он разговаривал по телефону, и звонил как раз Сираиси.

— Выходит, алиби имеется у всех? — допив кофе, мэр тяжело вздохнул. — Возможно, кто-то назовёт меня безответственным или легкомысленным, но лично я невероятно увлечён тем, как именно вы разгадаете эту загадку.

— Ну… кто знает, удастся ли её разгадать.

— Обязательно удастся. Вы непременно распутаете загадку исчезновения, которую подстроил убийца.

— Я постараюсь, — допив кофе, я сжал бумажный стаканчик правой рукой.

— Кстати, если сменить тему, вам удалось выяснить причину, по которой господин Хида отправился на встречу с господином Мидзусимой?

— Нет, до конца он мне так и не открылся.

Я подробно рассказал мэру о том, как проходили мои переговоры с Хидой Сюнскэ.

— Вот как, — мэр Хино с выражением беспомощности откинулся на спинку стула. — Было ли это связано с делом о незаконных раскопках?

— Возможно. Вполне вероятно, что содержание их беседы как раз касалось этого.

— Мм, — мэр снова потянулся к карману пиджака и тут же отдёрнул руку. Похоже, его тяга к курению дала о себе знать.

— Я вернусь в Пилатус, взгляну на всё на месте, — сказал я и поднялся на ноги.

Глава 17

Когда я вернулся в Пилатус, перед дверью уже толпилось множество зевак. Я объяснил дежурному полицейскому, каково моё отношение к этому делу, и он позволил мне войти.

Окружённый подчиненными, инспектор Окавара по-прежнему оставался в комнате Хиды Сюнскэ. Когда я вошёл, инспектор как раз расстался с каким-то молодым человеком — ни толстым, ни худым, ни высоким, ни низким. Тот был одет в белую рубашку, имел гладкую кожу и блестящую лысину, напоминавшую очищенное от скорлупы варёное яйцо.

Молодой человек поклонился инспектору и, слегка опустив голову, вышел из комнаты, даже не взглянув на меня. Когда он проходил мимо, я уловил исходивший от него запах мыла.

— Как дочь мэра? — спроив меня, инспектор Окавара. Усевшись в то самое кресло, где пару часов назад сидел Хида Сюнскэ, он с напускным видом откинулся на спинку. То ли он был просто простодушным, то ли до крайности тупоголовым.

— Всё ещё без сознания. Кажется, лёгкий обморок.

— Вот как? Что ж, хорошо, раз ничего страшного.

— Кстати, тот молодой человек только что — это третий ученик, Сираиси? — обратился я к инспектору.

— Да, только что вернулся, я расспросил его о кое-каких обстоятельствах. Говорит, в момент происшествия он был в телефонной будке на улице букинистов, как вдруг звонок оборвался, а когда он перезвонил, трубку уже никто не брал, поэтому он со всех ног поспешил сюда.

— Далеко отсюда эта улица букинистов?

— Если на машине, то в быстром темпе минут десять, пожалуй. Но он утверждает, что возвращался на велосипеде, а так уходит около часа.

— Это трудно проверить.

— То-то и оно. Но одновременно разговаривать с жертвой по телефону и расстреливать её из арбалета тоже невозможно.

Я уже знал, что в этом мире сотовых телефонов не существовало.

В этот момент в дальней комнате, то есть в рабочем кабинете Хиды Сюнскэ, служившем местом преступления, послышалось какое-то движение и невнятные голоса.