Оковы великого детектива: Город проклятых тайн

Наскоро вымыв спутавшиеся волосы, я умылся и ополоснул тело.

После этого я собрался побриться и взглянул в зеркало. И в этот момент мое внимание привлекло нечто странное.

На запотевшем зеркале проступили слова. Если быть точным, строчка текста появилась там, где влага на стекле рассеялась — словно ее вывели мыльной водой.

Надпись гласила:

Вернись в прежний мир, иначе непременно умрешь!

Уставившись на эти кривоватые, неуклюжие буквы, я оцепенел, совершенно не соображая, как поступить. Сердце заколотилось где-то в горле, по спине побежали мурашки, а подмышками выступил холодный пот.

Я стер надпись полотенцем, набросил выданный отелем халат, вышел из ванной и опустился на стул, еще долго не в силах прийти в себя.

В памяти всплыли события сегодняшнего дня.

Раз убийце была нужна вовсе не жизнь Мидзусимы Юитиро, значит, целью был я — такое объяснение выглядело самым логичным. Убийца уж точно не собирался расправляться с дворецким. Тот сел за руль лишь потому, что вызвался нас подвезти, да и вести машину мог кто угодно — хотя бы тот же постоянный водитель. Преступник ни за что не стал бы использовать столь ненадежный способ убийства. Сяо Люй тоже отпадала: его мишенью определенно был я.

Выходит, убийца следил за нами откуда-то со стороны и, узнав, что меня кто-то повезет, быстренько подстроил поломку. Но с каких же пор он за мной наблюдает?

Ответ подсказывала сама только что прочитанная фраза.

Вернись в прежний мир — эти слова имели огромный вес. В этом странном, изломанном мире нашелся кто-то, кому известно, что я прибыл из другой реальности. И этот кто-то преследовал меня с самой первой минуты моего появления здесь, жаждя моей смерти.

Следующая фраза впилась мне в сердце еще больнее — иначе непременно умрешь.

Глава 14

На следующий день, когда я допивал кофе после завтрака, появилась Сяо Люй. На ней было очень красивое светло-зеленое платье.

— Уже можно навестить Хиду Сюнскэ. Давайте выдвигаться.

— Как-то быстро, — я торопливо сделал глоток кофе.

— У раскупаемых как горячие пирожки авторов график, пожалуй, довольно плотный.

— О, ничего страшного, — я допил кофе, встал и сказал: — Тебе очень идет это платье.

— Правда? Спасибо. — Сяо Люй изящно крутанулась, подол платья затрепетал.

Мы поймали такси у входа в гостиницу, и Сяо Люй велела водителю ехать в Пилатус, в район искусств и наук.

— Пилатус (Пилатус — одна из самых загадочных вершин среди швейцарских гор, расположенная в 15 километрах к юго-западу от Люцерна.)?

— Резиденция Хиды Сюнскэ.

— Разве его дом… не квартира?

— Это его дом.

— Ого, дать собственному дому имя — это сильно.

— Это же элитный жилой район. В Пилатусе живет не только его семья, но и несколько его учеников — будущих писателей. Для этих людей это эквивалент квартиры.

— Способность содержать учеников — это настоящее богатство.

— Как-никак, популярный писатель.

— Это точно. — От одного упоминания популярного писателя мне стало не по себе.

Мы вышли из машины посреди извилистого склона. Вокруг теснились большие и маленькие жилые дома, образуя настоящий лабиринт. Все эти жилища были кирпичными или каменными, и ни одно из них не напоминало традиционный японский дом, к которому я привык прежде. Впрочем, я уже постепенно привыкал к этому исковерканному миру. В этом месте все было устроено именно так.