Собирательство у моря: Начал с лопаткой и прибрал к рукам весь пляж

Подойдя ближе, они услышали истошный вопль жены Лайбао:

— За что вы его берете?! Не имеете права!

Страх всё же брал свое, так что костить полицейских она не решалась.

Друзья не стали подходить вплотную, остановившись у дома старшего брата. Чжао Пин тоже задержался, наблюдая за сценой.

— Да за что же его так? — Недоумевала Ся Жун.

— Кто их знает. Что за год такой – гребут всех подряд. Вчера А-Циня, сегодня – Лайбао, — Чжао Пин в замешательстве почесал затылок.

— Мало ли за что Лайбао взяли. Мой младший дядя-то ни в чем не виноват был, не ровняй их, отец, — вставил Чжао Цзюньюань, переча родителю.

— И то верно, — машинально кивнул Пин, но тут же спохватился и зыркнул на сына:

— Ишь, умник нашелся! Отцу перечить вздумал?!

— А чего ты на него шумишь? А-Юань правду говорит, — заступилась Ся Жун.

— Да не спорьте вы. Лучше смотрите… Кстати, невестка, у Лайбао такой шум, а Линь-второй что-то носа не кажет. Дома они вообще?

— Так Линь-второй еще с утра жену и детей собрал и уехал. Сказал, у тестя праздник какой-то, на пару дней пропадут.

Чжао Цинь усмехнулся про себя. А Линь-второй-то хитер: картинно уехал к родне, а сам, небось, отсиделся в поселке до обеда и донес. Теперь его и не заподозрит никто.

— Опять поехали? Куда теперь?

Чжао Пин удивился: Лайбао уже запихнули в машину, но та не развернулась, а двинулась дальше вглубь деревни.

— Гляди-ка, это же к двоюродному дяде! — Издали было плохо видно, и Пин припустил следом. А-Хэ и Ся Жун не отставали. На месте остались только Чжао Цинь и племянник.

Цинь достал сигарету и закурил. А-Юань негромко спросил:

— Младший дядя, это же твоих рук дело?

— Что именно?

— Отец говорил, когда вы крабов притащили, только четвертый дедушка вас видел. А теперь его забирают… Явно без тебя не обошлось.

— Помолчи лучше. На порядочного человека напраслину возводишь. Для таких слов доказательства нужны, — приструнил его Цинь.

— Точно ты, — парень хитро прищурился. — Не бойся, дядя, я могила.

Чжао Цинь только вздохнул. Племянник у него был сообразительный не по годам.

Полицейские уехали, и вскоре вернулась остальная троица.

— А-Цинь, говорят, это всё из-за тех крабов, что у соседей украли. Будто двоюродный дядя Лайбао на это дело подбил, — Чжао Пин только диву давался.

— Я же говорила, что это дядя на А-Циня донес! Хотел, чтоб наш парень за них срок мотал. Не будь у А-Циня друзей в столице, туго бы нам пришлось, — Ся Жун даже не пыталась скрыть злорадства. Теперь, когда Чжао Хайдуна повязали, она могла говорить что думает – муж к нему заступаться не побежит.

— Эх, ну и родня… — сокрушенно вздохнул Пин.

— Это ты их за родню держал, а они тебя – за пустое место. Хватит уже об них душу марать, — отрезала жена.

— Брат, невестка дело говорит. Держись от этой семейки подальше. Ты человек прямой, нечего тебе в их грязи возиться.

Чжао Пин помолчал, кивнул и взял коромысло с лопатой:

— Пошли в горы. Не наше это дело.

Они двинулись вверх по склону. Чем выше они поднимались, тем злее становился ветер.

— Брат, говорили же, что тайфун прошел?