Собирательство у моря: Начал с лопаткой и прибрал к рукам весь пляж

— Невестка, дорогу они найдут. А если заблудятся – язык до Киева доведет, спросят у кого-нибудь.

— На мотоцикле едут? — Ся Жун с надеждой и некоторым сомнением глянула на дорогу.

Вскоре к дому действительно подкатил мотоцикл. Но это был не Чэнь Дун, а офицер Цзинь Сяогун.

— О, офицер Цзинь! Какими судьбами? Проходите скорее, — приветствовал его Чжао Цинь.

Цзинь Сяогун улыбнулся:

— Ты же сам звал в гости. У меня сегодня отгул, еду к тетке на ужин, вот и решил по пути заскочить.

Он похлопал себя по груди:

— Видишь, я по гражданке, чтобы не смущать никого.

— Да я и в форме тебе всегда рад! Присаживайся, чаю выпьем.

Цзинь Сяогун вежливо отказался, выразительно глянув на Чжао Циня.

Поняв намек, тот провел гостя на задний двор. — Что-то случилось?

— Давай на «ты». Зови меня А-Гун, а я тебя буду А-Цинем. Мы ровесники, чего эти церемонии разводить.

Чжао Цинь не возражал. Он предложил сигарету, но офицер отказался:

— А-Цинь, ты ведь в курсе, что вчера повязали Лай Ювэя и Чжао Хайдуна?

Чжао Цинь кивнул. Лай Ювэй – это и был Лайбао. Прозвище он получил еще в детстве: семья не могла заплатить штраф за лишнего ребенка, и из дома в счет долга забрали целый мешок зерна. Так его и прозвали – «Один Мешок», Лайбао.

— Теперь всё прояснилось, так что могу рассказать, это не секрет. Донос на тебя накатал именно Чжао Хайдун. Решил, мерзавец, вора из себя строить.

Чжао Цинь даже опешил. Он-то вписал дядю в свое письмо просто чтобы жизнь тому медом не казалась, а оно вон как вышло.

— Чжао Хайдун – мой двоюродный дядя. Как же он в это вляпался?

— Он, конечно, в отказ идет, но Лай Ювэй поет как соловей. Твердит, что это Хайдун навел его на соседский пруд с крабами и пообещал долю в тридцать процентов.

— И что им теперь светит?

— Лайбао клянется, что стащил всего сто цзиней, но хозяин пруда уперся рогом – говорит, пропало двести шестьдесят. Понятно, что тот приукрасил для веса, но проверить-то никак. Так что этим двоим теперь несладко придется.

— Выплатят ущерб и свободны? — Уточнил Чжао Цинь.

— Если бы! Покроют недостачу, сверху штраф по паре-тройке тысяч юаней и трое суток ареста для острастки. Хотя наш начальник участка пока в раздумьях, у нас полномочий на такие штрафы маловато, скорее всего, дело выше передадут.

Чжао Цинь всё понял. Лезть в эти дебри он не собирался.

— Я просто мимо проезжал, решил заскочить рассказать. Ты уж извини за прошлый раз, погорячился я. И пока не болтай особо, решение-то еще не окончательное.

— Будь уверен, не выдам.

Когда гость собрался уходить, Чжао Цинь насыпал ему в пакет добрых пять килограммов рапаны. На что-то подороже рука не поднялась, да и офицеру было бы неловко принимать слишком ценный подарок.

— Зачем это? Не возьму.

— У тебя же ужин у родни, вот и будет к столу угощение. Я не чинуше даю, а другу и брату.

Цзинь Сяогун улыбнулся и принял пакет:

— Ладно, от брата возьму.

Проводив его, Чжао Цинь вернулся в дом.

— Брат, что там с Лайбао? — С надеждой спросил А-Хэ.

— Да, похоже, это они крабов стащили. Лайбао уже во всем сознался, теперь ждут решения, — коротко ответил Чжао Цинь.