Собирательство у моря: Начал с лопаткой и прибрал к рукам весь пляж

— Скверно на душе, да? Осознал, значит, что раньше неправильно жил. Ничего страшного. Я ведь тоже только сегодня проснулся, ты отстал от меня всего на полдня. Мы с тобой еще выбьемся в люди, вот увидишь. Станешь еще гордостью своей бабушки.

— Брат, неужели я и правда смогу?

— Если другие могут, то и ты сможешь. Кстати, где овощи, что я просил?

А-Хэ спохватился:

— Из головы вылетело, всё о бабушке думал! Не горит, сейчас доубираемся, и я сбегаю нарву.

— Стол протирай везде, где глаз цепляется. А я пойду постельное белье постираю.

Стиральной машины не было, но стирка руками не была для Чжао Циня чем-то новым – в другой жизни он три года отдал армии, где всё стиралось исключительно собственными руками.

Дело это оказалось небыстрым. Приходилось то и дело отвлекаться, чтобы присматривать за А-Хэ. Настрой у того был правильный, но по отсутствию опыта он халтурил: тер только столешницу, совершенно игнорируя ножки и перекладины снизу.

У входа росли два дерева: одна камфора, а второе… Старая бельевая веревка оказалась вполне крепкой, так что он просто развесил всё выстиранное сушиться.

…

Жену Чжао Пина звали Ся Жун. Красавицей ее не назвали бы, скорее просто миловидной, а после рождения двоих детей талия у нее немного раздалась.

Она как раз резала овощи, когда муж вернулся домой.

— Что это сегодня на пристани так поздно закончили?

Чжао Пин ничего не ответил, только стоял и глуповато улыбался.

— Никак деньги на дороге нашел? Чего сияешь как медный таз? Что там у тебя в руках? — Ся Жун заглянула в пакет и недовольно фыркнула:

— Посмотрите на него, из-за пары моллюсков светится весь. Иди руки мой, сейчас обедать будем.

— Это не я их добыл.

— Купил, что ли? А ну говори, откуда деньги взял? Вечно ты их на всякую ерунду тратишь! Это ж по двадцать с лишним юаней за цзинь. Ни праздника, ни повода, зачем ты это купил? Если так приспичило, я бы сама в отлив сходила, набрала бы устриц.

С этими словами она уже потянулась было к уху Чжао Пина.

— Да не покупал я! Это А-Цинь накопал.

Ся Жун собиралась только припугнуть мужа, но, услышав это, сжала пальцы сильнее:

— Лгать научился? Еще скажи, что они с неба свалились.

— Да почему ты не веришь-то? Правда это!

— В такое только дурак поверит. Иди посмотри, не проснулась ли дочка. У сына сегодня экзамен, скоро должен вернуться.

— Это честно А-Цинь накопал.

— Ладно-ладно, верю, иди уже, — проводив мужа взглядом, она тяжело вздохнула. Она прекрасно знала, что каждый раз, когда Чжао Пин хотел помочь брату, он начинал выдумывать небылицы, чтобы выставить его в лучшем свете. На этот раз вон как подготовился – даже притащил что-то для пущей убедительности.

Заметив, что черены еще живые, она всё же решила их промыть и обжарить с зеленым луком.

Дочке было чуть больше года, и большую часть дня она спала. Чжао Пин заглянул в комнату: малышка сладко сопела, а старенький вентилятор мерно помахивал головой в стороне. Потрогав лобик ребенка и убедившись, что та не вспотела, он со спокойной душой вышел. Как раз в это время вернулся сын с портфелем за плечами и первым делом присосался к огромной кружке с чаем, жадно глотая воду.