Собирательство у моря: Начал с лопаткой и прибрал к рукам весь пляж

Чжао Пин усмехнулся:

— Мы, люди моря, все такие: смолоду деньги куем, под старость на лекарства их тратим. Редко кто до седин здоровым доживает.

— Вот поэтому себя и надо беречь, — Чжао Цинь повернулся к Ся Жун:

— Невестка, может, посмотришь, кто из соседей свободен? Найми двух помощниц на утро, думаю, втроем за три часа управитесь. Заплатим по двадцать юаней каждой.

Ся Жун сперва было жалко денег, но, подумав о том, что мужчины пахали всю ночь и им действительно нужен отдых, согласилась. На сортировке они выиграют лишнюю сотню, а сорок юаней на помощниц – трата вполне оправданная.

— Я сейчас домой сбегаю, бабушку позову. Ей всё равно делать нечего, — сказал А-Хэ.

Глаза Ся Жун загорелись – на одну зарплату меньше. Она тут же перевела взгляд на Чжао Цзюньюаня, который уплетал булочку, запивая ее молоком.

— Жуй быстрее. Доешь – поможешь матери перебирать улиток.

— Я не умею.

— Ничего, это куда проще, чем в университет поступать, — вставил с улыбкой Чжао Цинь.

Чжао Цзюньюань сердито уставился на него:

— Младший дядя, ты вредина!

— Тогда верни молоко.

— Рот открой, сейчас выплюну!

Чжао Циня так передернуло от этой выходки, что остатки лапши в его чашке показались ему лишними.

— А-Цинь, иди поспи, я тебя позову, как закончим, — Чжао Пин шикнул на сына и снова обратился к брату.

— Брат, жара стоит, смотри, чтобы морские ушки не подохли.

— Не волнуйся, я что-нибудь придумаю. Отдыхай.

Как только Чжао Цинь ушел, Чжао Пин взял тележку с двумя большими баками. Он решил съездить на берег за свежей морской водой, а потом заскочить на Пристань в пункт приема, чтобы раздобыть льда. Так морские ушки проживут еще пару дней.

— Брат, может, сегодня ночью отдохнем? — Спросил А-Хэ по дороге.

— Придется отдыхать, не может же удача каждый день так баловать. Кстати, А-Хэ, сколько у твоей бабушки кур да уток осталось?

— Пять кур и штук шесть уток, вроде. Если хочешь, я попозже по одной поймаю для тебя.

Чжао Цинь достал сигареты, протянул одну А-Хэ и заговорил:

— Я хочу в поселке купить цыплят и утят. Пусть твоя бабушка их вырастит для меня. Не переживай, за повзрослевших птиц я заплачу как положено. Просто магазинное мясо – это не то, домашнее куда надежнее.

В еде Чжао Цинь скупиться не привык. Вся наша жизнь – это еда да питье. Если и в этом себе отказывать, то какой смысл вообще жить?

— Я у бабушки спрошу. Цыплят сам не покупай, бабуля лучше разбирается, где настоящая домашняя порода, мы с тобой в этом ни бум-бум.

Чжао Цинь признал его правоту. Как раз в этот момент они дошли до развилки к дому А-Хэ.

— Если сегодня поеду в город, ты можешь не дергаться, я сам всё продам. Доверяешь мне?

— Брат, ты лучше врежь мне разок, чем такие обидные слова говорить.

— Ладно, язык мой – враг мой. Иди отдыхай.

Разделившись с другом, Чжао Цинь поднял взгляд и увидел неподалеку трех офицеров полиции. Рядом с ними стояла женщина, она что-то эмоционально объясняла, то и дело указывая пальцем в его сторону.

Чжао Цинь узнал ее – это была Цюй Ин, мать Инь На. Похоже, заметив, что Чжао Цинь ее видит, она еще раз ткнула в его сторону и поспешно скрылась.