Собирательство у моря: Начал с лопаткой и прибрал к рукам весь пляж

Чжао Циню улитки были уже неинтересны, но деревенские тетушки считали иначе. Насобирать несколько десятков цзиней – неплохая прибавка к хозяйству.

Видя, что народу прибывает, Чжао Цинь вздохнул:

— Старший брат, пойдем домой. Ловить здесь больше нечего, того и гляди драка начнется.

Чжао Пин, окинув взглядом дамбу, усыпанную людьми, лишь расстроенно кивнул. Он только и винил солнце за то, что оно взошло слишком рано. Эх, еще бы пару-тройку часов поработать!

Было уже около семи утра. На тележке громоздились три с половиной мешка горьких улиток – примерно две сотни цзиней. Вместе с теми, что уже отвезли, выходило добрых три сотни.

У въезда в деревню Чжао Цинь велел брату и А-Хэ идти вперед, а сам решил купить еды.

— Босс, три… нет, пять порций лапши с говядиной на вынос. Говядины побольше, и это…

— Понял, лапши тоже побольше, — Старина Пэн оказался догадливым и закончил фразу за него. Чжао Цинь расплатился и в соседней лавке взял еще несколько больших паровых булочек.

Заметив, что лавка Старины Чжу уже открыта, он зашел и туда, чтобы купить ящик молока. Тщательно проверив, не подделка ли это, он отдал деньги.

— Ты, парень, никак бабу ночью украл? Глаза краснющие, в крови всё.

— Ага, украл. И не одну.

Старина Чжу подошел поближе и заговорщицки прошептал:

— Инь На вернулась. Неужто ты…

— Остынь, это не про меня. Бывай.

Чжао Цинь подхватил молоко, забрал у Пэн Лаолю горячую лапшу и вернулся в дом брата.

— Сначала едим, потом работа.

На заднем дворе несколько больших тазов были до краев наполнены улитками. Что касается морских ушек, то Ся Жун, встав в пятом часу утра, уже рассортировала их по размерам и разложила по сеткам.

— Матушка родная, откуда опять столько улиток? Это же до морковкина заговенья перебирать придется! — Ся Жун хоть и ворчала, но в уголках ее глаз собрались веселые морщинки – она была несказанно рада.

Когда Чжао Пин притащил вторую партию морских ушек, она и вовсе лишилась дара речи. На мгновение ей показалось, что братья залезли на чьи-то рыбные садки и обчистили чужие запасы.

Но она сама была родом из прибрежной деревни и могла с первого взгляда отличить выращенного моллюска от дикого. Во-первых, цвет: у фермерских раковина отдает зеленью, а у диких она черная или серая. Во-вторых, поверхность: выращенные в неволе обычно более гладкие.

Чжао Цинь, глядя на гору улиток, тоже приуныл. Перебирать их до самого вечера – сомнительное удовольствие.

— Старший брат, может, так продадим? Слишком уж хлопотно.

— Нельзя так. Если не сортировать, в пункте приема морепродуктов дадут максимум по юаню и тридцать фэней за цзинь. А если отобрать самых крупных, можно и по два столковаться, — Чжао Пин еще не успел открыть рот, как Ся Жун решительно возразила.

Всего было три сотни цзиней. Навскидку половина из них – отборные. А это лишняя сотня юаней.

— А-Цинь, вы с А-Хэ поешьте и идите спать. Мы с мужем сами справимся, — Чжао Пин пожалел брата. Он понимал, что тот вымотался в край: сам-то Пин вчера проспал почти весь день, а А-Цинь еще и в город мотался.

— Тебе тоже нельзя так надрываться. Сон нужен, а то к старости все болячки вылезут.