Собирательство у моря: Начал с лопаткой и прибрал к рукам весь пляж

Чжао Цинь широко улыбнулся:

— Куплю тебе самый крутой пенал. Скоро в третий класс, так что подарю еще и перьевую ручку.

Глаза мальчишки тут же вспыхнули азартом:

— Младший дядя, а можно лучше в Кенджиджи сходить? В городе открыли новый ресторан, ребята говорят – пальчики оближешь!

— Еда это вредная, но разок можно. Давай так: сегодня поедешь со мной в город, там и поедим. Такую еду надо есть сразу, пока горячая.

Чжао Цзюньюань уже готов был радостно закивать, но получил легкий подзатыльник от матери.

— Всё бы тебе есть! Только о желудке и думаешь. Младший дядя деньги тяжким трудом зарабатывает!

— Ну, на такое маленькое желание я всегда наскребу.

— А-Цинь, твоя невестка дело говорит: сходи к Мацзу. Тебе эти дни везет, не хватало еще, чтобы из-за сегодняшней заварухи удача отвернулась, — вставила бабушка А-Хэ.

— Слушаюсь, бабуля. Спасибо, что помогаете нам сегодня.

— Да о чем ты, сынок! Мне такая работа только в радость, я бы хоть каждый день так помогала.

— Золотые слова, бабушка! — С улыбкой поддержала Ся Жун.

— А где морские ушки? — Чжао Цинь не увидел их во дворе.

— В бассейне. Твой брат привез морской воды и льда, а то жара невыносимая, — Ся Жун указала на резервуар в стороне.

Чжао Цинь легонько подтолкнул ногой А-Хэ, который продолжал перебирать улиток:

— Бросай это дело, иди спать. Я хоть в участке прикорнул, а ты вообще с ног валишься.

— Точно, точно, иди отдыхай, — поддакнул Чжао Пин.

— Бабуля, тут совсем чуть-чуть осталось, вы тоже идите, — Ся Жун мягко отобрала пластиковую корзинку у старушки.

Бабушка А-Хэ спорить не стала – решила пойти приготовить что-нибудь поесть, чтобы внук поел перед сном. Время уже близилось к одиннадцати.

Когда они ушли, Чжао Цинь подошел к бассейну.

— Ого! Откуда этот гигант? Кто нашел?

В отдельной корзинке лежал моллюск, который был заметно крупнее всех, что они добыли ночью.

— Да это я почти сразу, как спустились, приметил. Забыл вам сказать в суматохе, — Чжао Пин подошел ближе, сияя от гордости.

— Взвешивали?

Ся Жун подала голос:

— Пока твой брат ходил, я от нечего делать на весы кинула. Один цзинь и три ляна.

В этих краях водились в основном разноцветные морские ушки, которые редко вырастали до больших размеров. Экземпляр весом в три-четыре штуки на цзинь уже считался элитным, а такого веса Чжао Цинь и вообразить не мог.

— Брат, неужели у нас такие вообще водятся?

— В новостях как-то писали, что кто-то выловил штуку весом в восемь цзиней. Сам не видел, но когда мне было лет шесть или семь, отец добыл на полтора цзиня с лишним. Сдал его за восемьдесят юаней – тогда это была неслыханная сумма, вся деревня неделю гудела.

Старший брат был семьдесят седьмого года рождения, значит, это было в начале восьмидесятых. Тогда восемьдесят юаней были огромными деньгами – больше месячной зарплаты.

Глядя на такую редкость, Чжао Цинь решил, что продавать его – преступление.

— Брат, давай не будем его продавать.

— Это еще почему? За такого красавца юаней пятьсот-шестьсот точно выручим.

— Оставим Мяомяо и А-Юаню. Такую вещь, может, раз в жизни встретишь. Продать – только локти потом кусать.