Собирательство у моря: Начал с лопаткой и прибрал к рукам весь пляж

— Да не надо мне, я…

— Верно, невестка правильно говорит, — Чжао Пин поддержал жену, перебив брата.

— Ладно, в моей хибаре хранить опасно. Невестка, пусть у тебя полежит, а как понадобится – заберу.

Он подумал, не настоять ли на своем, но решил промолчать. Захочет – потом подарит. Каким бы ценным ни был этот жемчуг, больше пары-тройки тысяч за него вряд ли выручишь.

— А-Цинь, мне тут еще с полчаса копаться. Потом обед приготовлю – в общем, через час с лишним управимся. Тебе же все равно в город ехать, так что иди к А-Юаню на кровать приляг, чего туда-сюда бегать.

Затем Ся Жун строго прикрикнула на мужа:

— И ты иди поспи, я сама закончу.

— Я сначала домой сбегаю. Весь день не мылся, одежда прокисла. Помоюсь и вернусь.

Чжао Цинь боялся, что если ляжет дома, то проспит до вечера. А после душа лучше прийти к брату – и разбудят к обеду, и идти далеко не надо.

— Младший дядя, иди скорее! — Влез А-Юань. — Я тебе циновку протру и вентилятор включу, будет прохладно-прохладно!

— Умница, — рассмеялся Чжао Цинь и зашагал к себе.

Когда он вернулся после душа, А-Юань и вправду старательно протер циновку. Чжао Цинь, не разбирая, жарко или холодно, рухнул на кровать и мгновенно провалился в сон.

Проспав часа два, он проснулся с ощущением свежести.

Еще не встав с постели, он набрал номер директора Лу. Тот моллюсков сам не скупал, но велел Чжао Циню везти товар в город – обещал свести с хорошим покупателем и гарантировал честную цену.

Умывшись, Чжао Цинь сел за стол. Обед был на славу: пареная соленая рыба, свинина с вигной, жареные баклажаны и суп из венерки – сытно и по-летнему свежо. У невестки определенно был талант к готовке.

Умяв три большие чашки риса, он наконец отложил палочки.

— А-Юань, на улице пекло. Ты уверен, что хочешь ехать со мной?

— Ничего, я жары не боюсь.

— Брат, горькая улитка в городе вряд ли будет сильно дороже. А тут три сотни цзиней. Может, в поселке продадим?

Если бы не необходимость прикрывать улитками дорогую добычу, он бы сдал их прямо на деревенской пристани.

— Ладно, давай в поселке, — согласился Чжао Пин.

После еды снова закипела работа. Сначала мешки с улитками сложили в тележку, затем засунули сетку с аболонами в джутовый мешок, пересыпав льдом. Пусть протекает – не страшно.

Ся Жун хоть и ворчала, но увидев, что сын твердо намерен ехать, вынесла ему соломенную шляпу.

А-Юань глянул на головной убор с плохо скрываемым отвращением, но промолчал – боялся, что мать в последний момент передумает и оставит его дома.

Повесив флягу с водой на ручку тележки, Чжао Пин тронулся в путь.

Сейчас мотоблоки стали обычным делом, и семья могла бы его себе позволить, да только земли было мало – толку от такой покупки немного.

Пешком путь занял почти полчаса. В поселке они нашли грузовичок, перегрузили аболонов, а Чжао Пин указал брату на лавку, где тот раньше продавал бычков-мартовиков. Забрав А-Юаня, Чжао Цинь отправился в город.

Времена нынче спокойные, да и племянник парень сообразительный, под колеса не полезет – так что можно было брать его без опаски.