Сянься: Мне пять лет, я принимаю пациентов за всю секцию, чтобы заработать на лекарства

Информации оказалось чересчур много.

В висках затылка закололо, запульсировало.

Держись. Сперва озвучь то, что видно глазу.

─ Старший брат, я надавлю в трех точках, а ты скажешь, где больнее всего.

Она вытянула палец и надавила на переднюю часть левого ребра Шэнь Циншаня.

Тот промолчал, но мышцы мгновенно натянулись струной.

Вторая точка – под нижним краем реберной дуги.

Дыхание Шэнь Циншаня сбилось, став тяжелее.

Третья точка – ближе к задней части межреберья.

Он глухо застонал, а на лбу проступили мелкие капли пота.

─ Третья глубже остальных, ─ Вэнь Чживэй отдернула руку, помассировала виски и повернулась к Су Чанцину: ─ Учитель, посмотрите, верно ли я выбрала зоны?

Су Чанцин подошел ближе, опустил пальцы на левое ребро Шэнь Циншаня и заново прошелся по тем же точкам, которые только что нащупала Вэнь Чживэй.

Брови его едва заметно сошлись на переносице.

─ Точки точные. Как ты их определила?

─ Старший брат при ходьбе подтягивает левую ногу, значит, спереди ребро тянет. Наклоняется недостаточно глубоко – значит, под реберной дугой есть сопротивление. При постановке игл ему трудно повернуться на бок – значит, в задней части межреберья залегло глубокое сращение.

Она говорила спокойно и уверенно, подкрепляя каждое слово зримыми доводами.

Виски снова кольнуло. Она старалась не подавать виду.

Су Чанцин изучал ее пару мгновений, допытываться не стал.

─ Циншань, когда ты получил эту рану?

Шэнь Циншань лежал на боку, уставившись взглядом в край дощатого ложа.

─ Шесть лет назад. Сопровождал обоз с лекарствами на север для обмена на зерно, по дороге столкнулись с разбойниками-одиночками. Трое против одного, обоз я отстоял, но в левое ребро меч схлопотал.

─ А после удара что? ─ неторопливо осведомился Су Чанцин.

─ Сам залепил целебными травами, двое суток тащил груз на себе, а лекарю показался только по возвращении.

Пальцы Вэнь Чживэй крепче вцепились в край табурета.

Двое суток. С переломанными ребрами тащил тяжести двое суток. Немудрено, что кости срослись криво, а фасции огрубели подобно камню.

─ Почему же тогда не долечил? ─ снова задал вопрос Су Чанцин.

─ Лечил, ─ глухо отозвался Шэнь Циншань, пряча лицо в подушку. ─ Наставник Е правил мне кости, наложил лубки. Да только секта тогда бедствовала, лубки вышли хлипкие, а я боялся сорвать выезды к пациентам, вот и снял их раньше срока.

─ Насколько раньше?

─ На полмесяца.

Цзян Цзи, прислонившись плечом к косяку, чуть не выронил зажатую в зубах сухую травинку.

─ Лубки полагалось носить не меньше сорока дней. Ты же сорвал их на половине срока?

Шэнь Циншань промолчал.

Су Чанцин вздохнул, но упрекать не стал. Извлек из черной лаковой шкатулки три серебряные иглы и слегка покатал их между пальцами.

─ Разминать придется все три места, но сегодня займемся только первым. Сращение спереди самое мягкое, начнем с него, иначе для остальных двух не освободится пространство.

Он перевел взгляд на Вэнь Чживэй.

─ Следи за его лицом и дыханием, если будет хуже – сразу кричи, остановимся.

Вэнь Чживэй кивнула, придвинула табурет еще на полдюйма ближе, не сводя глаз с лица Шэнь Циншаня.