Вэнь Чживэй принялась загибать пальцы, подсчитывая в уме.
Бутоны магнолии – шестьдесят вэней. Форзиция и солодка – еще по меньшей мере сорок.
Сто вэней, в пересчете на духовные камни – примерно три штуки.
А сколько осталось в казне секты Яолу?
Она раскрыла потрепанную бухгалтерскую книгу, зажатую между страницами аптечки.
В прошлом месяце за лечение Вана Теньоу выручили двадцать вэней. За всякую мелочь, что лечили поселянам, набежало еще с десяток.
Остаток на счете: тридцать семь вэней.
Нехватка: шестьдесят три вэня.
Вэнь Чживэй захлопнула книгу, сжав пальцами уголки обложки так, что ногти впились в переплет.
─ Денег нет, ─ голос ее звучал тихо, но каждое слово падало на пол словно свинцовое.
Су Чанцин молча прихлебывал воду из пиалы, предоставляя ей самой искать выход.
Цзян Цзи покусывал травинку, глядя в небо, и тоже хранил молчание.
Лу Сяомань вынырнул из кладовой, с рукавами, испачканными сажей, и зажатой в кулаке горстью сухих семян.
Он остановился во дворе, переводя взгляд с лица Вэнь Чживэй на Су Чанцина.
После чего повернулся и указал на заброшенное больше полугода назад дикое лекарственное поле на задворках.
─ Младшая сестрица, готового очистительного сбора и впрямь нет. Но ты помнишь, как в прошлом месяце я выпалывал сорняки на той меже и выбросил целый пучок каких-то сорняков с корнем? У них семена точь-в-точь как у форзиции.
Глава 24: «Сорняки тоже могут спасать жизни»
Лу Сяомань высыпал на каменный стол пригоршню сморщенных семян.
Штук семь-восемь, все сероватые, покрытые тонкой земляной коркой, они были не больше кунжутного зернышка.
Вэнь Чживэй пододвинулась ближе, чтобы взглянуть, протянула руку, подцепила одно семечко и потерла между кончиками пальцев.
Земляная корочка осыпалась, обнажив бледно-желтое ядрышко.
Ее подушечки пальцев замерли на мгновение, едва коснувшись мякоти.
Знакомое ощущение потекло от кончиков пальцев вверх – не сильное, похожее на легкую рябь, пробежавшую по колодезной воде.
Мягко. Стабильно. Воздействует на меридиан селезенки.
─ Третий старший брат, сколько раз ты видел эту дрянь на меже?
─ Да каждый год растет. Весной пробиваются побеги, летом прет вовсю, осенью появляются семена. Раньше я выпалывал ее как сорняк и швырял в компостную яму, даже не вглядывался особо.
Лу Сяомань присел на корточки и принялся водить пальцем по узорам на семенах, поясняя:
─ В прошлом месяце, когда рвал сорняки, сдуру дернул за стебель и заметил, что на срезе корешок бледно-желтый – чем-то похож на корень форзиции из оставленных учителем медицинских прописей. Только листья другие: у форзиции они овальные, а у этой узкие и длинные, как у ивы.
Цзян Цзи подошел со стороны столба, взял одно семечко и поднес к самому носу.
Втянул воздух раз, втянул другой.
─ Слабый травяной душок, а в глубине проступает легкая горечь, – он нахмурился. – Никакая это не форзиция. Семена форзиции должны отдавать прохладой, а здесь этого нет.
─ Тогда что же это такое?
Су Чанцин подошел к столу с пиалой воды, взял семечко, повертел его и долго разглядывал на ладони.