─ Еще бы. Я тебе не Сяомань, у того лапа куриная.
─ Да когда это я писал как курица лапой! – раздался с поля обиженный голос Лу Сяоманя.
─ А помнишь, как ты подписал сверток с лекарством словом «корень коптиса»? Я трижды перечитывал, пока понял, что это не «лотос».
(?_?)…Ну вот, старшие братья опять за свое.
Вэнь Чживэй не стала слушать их перепалку и с тремя табличками направилась к полю.
В начале делянки у ручья она воткнула табличку «Съедобно»
в землю. На солнечном участке посреди поля водрузила «Для наружного применения». А в тенистом уголке у самой стены, где земля еще не была вспахана, она прочно вбила табличку «Не трогать».
Лу Сяомань бережно выкопал с межи с десяток молодых ростков побегов чистой росы и, не стряхивая с корней землю, перенес их к
участку у ручья, высаживая по одному.
Работал он невероятно кропотливо: расстояние между ростками вымерял ладонью, а глубину посадки определял с точностью до доли цуня. Напоследок он зачерпнул из ручья полведра воды и полил каждый кустик.
Вэнь Чживэй присела на корточки у края поля. Вода впитывалась в свежевспаханную черную землю, листья ростков покрылись капельками грязи и слегка согнулись, но корни уже крепко цеплялись за почву.
─ Третий старший брат, отныне записывай на дощечке у поля каждый сбор. Что сорвали, сколько ростков и для каких целей.
─ Все записано, ─ Лу Сяомань извлек из кармана фартука огрызок уголька и коряво вывел на только что вбитой дощечке первую строку: «Побеги чистой росы, пересажено четырнадцать кустов, назначение: отвар для прочищения каналов от второго брата, отвар для вывода токсинов от третьего брата».
Цзян Цзи оперся о загородку, не сводя глаз с этих строк. Он медленно втянул носом воздух.
─ В чем дело? – повернулась к нему Вэнь Чживэй.
─ Лист успокоения сердца, ─ голос Цзян Цзи внезапно дрогнул. ─ Проходя мимо ручья, мне показалось, будто я уловил его аромат.
─ Что учуял?
─ Запах абрикоса.
Его пальцы непроизвольно потерлись друг о друга, брови сошлись на переносице, словно он пытался уловить нечто едва уловимое.
─ Не уверен, слишком слабо, может, и причудилось. Но раньше такого не было вовсе.
Вэнь Чживэй вперила в него взгляд. Новая трубка для курения лекарств была раскурена лишь вчера, да и средство для увлажнения носовых проходов применялось недолго, так что ожидать столь скорых результатов было странно. Впрочем, возможно, дело было просто в том, что он впервые вдохнул по-настоящему чистый воздух здесь, под навесом.
Она промолчала и лишь кивнула.
─ Продолжай принимать отвары, не прерывай.
К исходу дня вид заброшенной пашни преобразился до неузнаваемости.
Западная изгородь была поднята, три таблички заняли свои посты. Лу Сяомань выпал всю сорную траву, а незнакомые побеги обвязал веревками, ожидая, пока Цзян Цзи определит их свойства. Шэнь Циншань прибил у входа в ограду поперечную доску с выжженными четырьмя иероглифами: «Регистрация на входе в поле».
Вэнь Чживэй сидела на меже, разложив на коленях гроссбух.
Сжав в пальцах уголек, она зафиксировала дневные расходы.