Великий канал: Яростный поток

— Не слышали — ничего страшного, я расскажу. Японское Бусидо — это стремление к высшему проявлению боевого искусства, это одновременно и воинский дух, и готовность бросить вызов всему сущему, — сказав это, Китадзима Кэйити резко ударил правой рукой, словно мечом.

Хрусть!

Деревянный столб толщиной в утиное яйцо был разрублен его ладонью, как лезвием. Обломок отлетел далеко в сторону, а свежий срез на дереве выглядел пугающе.

— Японец, что ты творишь?! — в ярости воскликнул юноша.

Китадзима Кэйити холодно ответил:

— Я рассказывал тебе о японском Бусидо. А раз ты спрашиваешь, что я делаю, то скажу прямо: сегодня я пришел не ставить шест, я пришел его сломать! Понял?

Глава 20

— Маленький японец, ты перегибаешь палку.

Молодой человек был вне себя от ярости, на его лбу вздулись две вены.

В боевых кругах существовала традиция бросать вызов и устанавливать шест перед школой, но то, как Китадзима Кэйити переломил шест, было даже хуже этого — это являлось не прикрытой ничем провокацией и презрением.

Еще больше молодого человека злило то, что Китадзима Кэйити по-прежнему словно не замечал его и вальяжно шел к парадному входу.

— Маленький японец, Боевая школа семьи Фэн тебе не рада.

Молодой человек быстрым шагом преградил путь Китадзиме Кэйити и, тыча пальцем в нос японцу, взревел:

Хруп!

Однако Китадзима Кэйити внезапно подался вперед в выпаде и ударил молодого человека кулаком в подбородок, отчего тот с грохотом рухнул на землю и потерял сознание.

— Старший брат, старшего брата избили!

— Маленький японец, как ты невоспитан, за это навлечешь беду на свою голову!

— Смеешь безобразничать здесь, мой мастер тебя так просто не отпустит!

Остальные молодые люди у ворот пришли в крайнее бешенство. Они заступили дорогу и приняли боевые стойки.

Но в этот самый момент во дворе раздался звучный голос:

— Разойдитесь все. Японский мастер боевых искусств, который осмелился явиться и переломить шест у меня в семье Фэн, определенно не тот, с кем вы сможете справиться.

— Учитель…

На лицах нескольких преграждавших вход молодых людей одновременно промелькнула радость. Они подняли потерявшего сознание старшего брата и быстро отступили вглубь двора.

Китадзима Кэйити и Хун Жэнь тоже невозмутимо последовали за ними.

Посреди двора Боевой школы семьи Фэн стоял крупный мужчина в лунно-белой матерчатой одежде. Заложив руки за спину, он не сводил глаз с вошедших двоих японцев.

— Фэн Дали? — Китадзима Кэйити перед лицом этого крепкого мужчины по-прежнему держался несколько высокомерно.

Мужчина среднего возраста кивнул и произнес:

— Уважаемый японский друг, если у тебя есть вопросы, обращайся напрямую ко мне. Для человека твоего возраста задирать моих мелких учеников — значит ронять свое достоинство.

— О! Если ты не мастер подлинного бацзицюань, то обращаться напрямую к тебе — значит просто издеваться над человеком.

Презрение в словах Китадзимы Кэйити стало еще более явным.

— Достаточно ли подлинный у меня бацзицюань, узнаешь, когда попробуешь!

Фэн Дали явно обладал вспыльчивым нравом. Широко шагнув вперед, он на ходу слегка подал таз вниз, смягчил шаг, опустил плечи, а его фигура из прямой и жесткой превратилась в предельно расслабленную, но вместе с тем собранную и не вялую.