Великий канал: Яростный поток

— Проклятые шкуры, только и умеете, что своих гнобить! Совсем потеряли страх, став псами японских чертей?!

Выкрикнув это, Хун Фэн вцепился в воротник прихвостня и со злостью швырнул его назад.

— А-а, я тоже не умею плавать…

Этот предатель последовал за долговязым, точно так же взлетев в воздух и угодив в реку, где, барахтаясь, скрылся в пучине.

Хрусь!

Второй нападавший замахнулся на Хун Фэна кулаком, но тот легко увернулся и одновременно нанёс сокрушительный удар ногой, переломив врагу лодыжку. Потеряв равновесие, предатель с воплем свалился в Великий канал.

— А! Я умею плавать, но нога сломана! Спасите же меня!

Этот приспешник тоже пополнил ряды тех, кто погружался в воду и исчезал.

Бам-бам, бух-бух…

Хун Фэн перешёл в яростную атаку, не проявляя ни капли жалости: один за другим все предатели с переломанными костями отправились в объятия Великого канала.

Покончив с дракой, Хун Фэн истошно взревел на широкую гладь воды, словно выплескивая всю боль:

— Я же предупреждал — не трогайте меня! Зачем вы сами нарывались? Я же говорил, что убивал людей, почему вы вынудили меня снова пролить кровь?!

Голос Хун Фэна вместе с рябью на воде унеслодалеко вдаль, и он еще долго эхом разносился окрест.

Когда Хун Фэн пешком вернулся в Дунцунь, уже наступил вечер. Как раз подходя к окраине деревни, он заметил старого старосту, возвращавшегося на повозке.

Убедившись, что Хун Фэн цел и невредим, Старый староста расслабил лицо, и его суровый взгляд вновь сменился доброжелательным.

— Сяо Фэн, давай быстрее за вожжи, мои старые кости уже трещат по швам.

Староста протянул Хун Фэну кнут и, качнувшись назад, пересел на деревянный бортик телеги.

Хун Фэн подхватил кнут, взобрался на облучок и направил лошадь вглубь деревни.

Как человек, повидавший на своем веку немало бурь, мудрый Старый староста не стал расспрашивать о том, что Хун Фэн пережил после побега из Цанчжоу, дав парню вдоволь времени остыть.

В ту ночь Хун Фэну приснился сон.

События, произошедшие в городе Цанчжоу, словно в высоком разрешении прокручивались перед его глазами кадр за кадром.

Он видел, как японские ронины беззастенчиво глумились над китайцами, обзывая их больными людьми Азии; он видел, как японские солдаты свысока плевались презрительным словом шина; он видел толпу предателей, которые униженно, по-собачьи пресмыкались перед японцами, но проявляли зверскую жестокость к собственным соотечественникам.

Во сне несколько японских вояк в сопровождении своры марионеточных солдат окружили Хун Фэна у ворот Цанчжоу, глумясь, оскорбляя, норовя ударить и отнять деньги в кармане…

— Убирайтесь, не лезьте ко мне!

В ярости выкрикнув это во сне, Хун Фэн резко распахнул глаза и сел на постели.

— Брат Хун Фэн, что с тобой? Тебе приснился кошмар?

Но когда сознание прояснилось, и он увидел стоявшую у изголовья Ся Сяоянь, которая смотрела на него полными тревоги глазами, его мятежное сердце внезапно успокоилось.

Глава 17

— Посмотри на этого ребенка, неужели тебе приснился кошмар и тебя охватил сонний паралич? Ты так громко кричал.

— Сяофэн, прекращай спать, посмотри, какая Сяоянь у нас замечательная, принесла тебе горячую кашу с самого утра.