Лабиринт странных слов

— Не, ну это перебор! Что за местный декор такой хардкорный? — А Цзи пытался храбриться, но покрепче сжал колья из персикового дерева. Тени преследовавших их в прошлой главе призраков всё еще стояли перед глазами. — Брат Е, может, свалим? Дождемся рассвета, найдем даоса… Тут как-то слишком неуютно.

Су Цзюли присела, коснулась пальцем черной земли и тут же отдернула руку. Кожа на месте касания почернела, под ней будто зашевелились крохотные черви.— Земля пропитана обидой. Пойдем дальше — энергия смерти начнет проникать прямо в костный мозг.

Су Цзюли присела, коснулась пальцем черной земли и тут же отдернула руку. Кожа на месте касания почернела, под ней будто зашевелились крохотные черви.

— Земля пропитана обидой. Пойдем дальше — энергия смерти начнет проникать прямо в костный мозг.

— Но тень исчезла здесь. Мы должны войти, — Линь Е закрепил фонарь на поясе. — Идем по главной улице пятьдесят метров. При любой странности — назад. А Цзи, не отставай и ничего не трогай.

— Но тень исчезла здесь. Мы должны войти, — Линь Е закрепил фонарь на поясе. — Идем по главной улице пятьдесят метров. При любой странности — назад. А Цзи, не отставай и ничего не трогай.

Едва они ступили на каменную мостовую, как впереди раздался глухой удар. У дверей лавки лежал мужчина в синей холщовой рубахе. Его тело билось в конвульсиях, изгибаясь под неестественными углами, словно невидимые руки скручивали его, как белье.

Едва они ступили на каменную мостовую, как впереди раздался глухой удар. У дверей лавки лежал мужчина в синей холщовой рубахе. Его тело билось в конвульсиях, изгибаясь под неестественными углами, словно невидимые руки скручивали его, как белье.

— Там человек! — Линь Е бросился вперед. Чем ближе они были, тем невыносимее становился запах гнили и крови.

— Там человек! — Линь Е бросился вперед. Чем ближе они были, тем невыносимее становился запах гнили и крови.

Они замерли. Тело мужчины раздувалось прямо на глазах. Ткань рубахи трещала, под кожей перекатывались бугры, то появляясь, то исчезая, будто тысячи насекомых устроили там безумную пляску. Глаза закатились, изо рта толчками выходила темно-красная пена. Из горла доносилось надрывное «хр-р-р», звук разрываемых изнутри органов.

Они замерли. Тело мужчины раздувалось прямо на глазах. Ткань рубахи трещала, под кожей перекатывались бугры, то появляясь, то исчезая, будто тысячи насекомых устроили там безумную пляску. Глаза закатились, изо рта толчками выходила темно-красная пена. Из горла доносилось надрывное «хр-р-р», звук разрываемых изнутри органов.

— Цзюли, сможешь помочь? — Линь Е хотел подойти, но девушка стальной хваткой вцепилась в его плечо. Она указала на затылок несчастного:— Не трогай! На нем печать проклятия!

— Цзюли, сможешь помочь? — Линь Е хотел подойти, но девушка стальной хваткой вцепилась в его плечо. Она указала на затылок несчастного:

— Не трогай! На нем печать проклятия!

Мужчина издал душераздирающий вопль, похожий на скрежет гвоздя по стеклу. В следующую секунду его грудная клетка с чавкающим звуком лопнула. Кровь, ошметки плоти и внутренностей разлетелись во все стороны, пачкая стены лавки и штанины героев.