Собирательство у моря: Начал с лопаткой и прибрал к рукам весь пляж

— Брат, идем обратно. Невестка тоже здесь, а А-Юань с Мяомяо дома голодные сидят.

Чжао Пин хоть и сокрушался о потерянном времени, но согласно кивнул.

Чжао Цинь глянул на Старину Чжана. Тот в одиночку набил почти целый мешок. Как и Чжао Пин, старик греб всё без разбору, но одних трепангов там было цзиней двадцать-тридцать.

— Хе-хе, подзаработал я благодаря вам малость, — заискивающе улыбнулся старик, заметив взгляд Чжао Циня на своем мешке.

— Две свиные ножки и пара ушей, Старина Чжан. Договорились?

— И сердце в придачу! — Щедро махнул рукой торговец.

По идее, он мог бы и вовсе ничего не давать – Чжао Цинь бы ему ничего не сделал. Но старик понимал: он и впрямь пристроился к ним на хвост. Не будь их на пляже, он бы и не подумал сюда соваться. К тому же он дорожил постоянными клиентами – братья часто покупали у него закуски.

Издалека Чжао Цинь увидел, что Ся Жун окружила толпа. Люди что-то жадно обсуждали, тыча пальцами в мешки.

— Твою мать! — Выругался Чжао Цинь и со всех ног припустил к ним. А-Хэ, сообразив чуть позже, рванул следом. Чжао Пин бежал последним.

Подлетев к толпе, Чжао Цинь увидел, как невестка отчаянно пытается выхватить добычу из чужих рук. Какая-то баба как раз пыталась сунуть два трепанга себе в штаны.

Тут он заметил и бабушку А-Хэ: старушка стояла рядом с Ся Жун, преграждая путь грабителям.

— Ах вы мрази! Решили средь бела дня грабить?! — Рявкнул он на весь пляж.

Этот крик, казалось, отрезвил собравшихся. Люди нехотя побросали морских гадов и принялись фальшиво улыбаться, мол, «мы просто посмотреть хотели».

Нашлись и те, кто не полез за словом в карман:

— Нахапали столько, что и глянуть нельзя?

— От того, что мы посмотрим, у вас не убудет. Жадины!

— Смотри на свою рожу в зеркало! — А-Хэ оказался еще свирепее. Он выхватил из ведра лопатку и принялся размахивать ею над мешками. Толпа попятилась.

— Повезло дуракам, вот и важничают. С таким гонором богатства не наживешь, — прошипела одна из женщин.

Чжао Цинь узнал ее. Это была жена Чжун Юнпина, моряка с дальних рейсов, человека честного и тихого. А вот о женушке его слава шла дурная: мелочная, вороватая, да поговаривали, что она крутит со старым бобылем Лю. Злые языки болтали, что и дети у нее не от мужа.

Она уже собралась уходить, но Чжао Цинь преградил ей путь:

— Стоять. А ну выкладывай из карманов тех двух трепангов.

Баба на мгновение испугалась, но тут же пошла в атаку:

— Кто у тебя чего брал? Не смей напраслину возводить!

— Невестка, обыщи ее! Я издалека видел, как она их за пазуху запихала!

Ся Жун и так была на взводе, а тут и бабушка А-Хэ подсобила – мертвой хваткой вцепилась в локоть нахалки.

— Убивают! Грабят! Чжао своих натравили! — Баба плюхнулась задом на песок и принялась картинно голосить, закидывая себя грязью.

Остальные с интересом наблюдали за представлением, помогать никто не спешил. Тут и жена Старины Чжана прибежала, увидела у мужа полный мешок и так засияла, что про всё на свете забыла.

Ся Жун замялась, но бабушка А-Хэ церемониться не стала. Несмотря на свои шестьдесят три, старушка оказалась на редкость прыткой: прижала скандалистку к песку и принялась бесцеремонно шарить по карманам. Невестка тут же бросилась на помощь.