─ А куда у тебя вытяжка выходит?
Цзян Цзи опешил.
─ В печи сзади пробили отверстие, вывели наружу через стену.
─ Когда пробили-то?
─ Два года назад. Раньше никакой вытяжки не было, весь дым клубился внутри. Потом меня от этого угара стало мутить, ну я молотком и проковырял дыру.
Вэнь Чживэй спрыгнула со скамейки.
─ Второй старший брат, я видела твою вытяжку – она крошечная и низкая, половина дыма выходит, а остальная часть оседает прямо тебе на лицо.
Цзян Цзи ничего не ответил, но мускулы на его щеке судорожно дернулись.
Су Чанцин посмотрел на девочку.
─ Как полагаешь, что делать?
Вэнь Чживэй подумала, но отвечать поспешно не стала.
─ Учитель, а ожог слизистой носа вообще лечится?
─ Лечится. У слизистой есть способность к самовосстановлению. Если оградить её от постоянного раздражения да добавить увлажняющие наружные мази, за два-три месяца восстановится на семь-восемь десятых.
Тело Цзян Цзи слегка напряглось. Он вытащил изо рта сухой лист и сжал его в кулаке.
─ Семи-восьми десятых хватит?
─ Хватит, ─ Су Чанцин посмотрел на него. ─ Твое обоняние от природы куда острее, чем у обычных людей. Восстановившись на семь-восемь десятых, ты сможешь различать тончайшие запахи ничуть не хуже прежнего.
Вэнь Чживэй заметила, как пальцы, сминающие лист, на мгновение расслабились, а затем снова впились в него с прежней силой.
─ Но есть одно условие, ─ подала голос она.
Цзян Цзи опустил на нее взгляд.
─ Вылечишь нос, а потом вернешься в травяной навес дымом дышать – считай, три месяца насмарку. Сначала проверь вытяжку, устрани первопричину, а уж потом лечись.
─ Вытяжка – это же просто дыра. Вроде работает.
─ Работает не работает, а разобрать надо и глянуть. Ты эту дыру два года назад пробил, а в лекарственном дыму полно масел и гари, они каждый день оседают на стенках. Ты хоть представляешь, сколько там всего скопилось?
Цзян Цзи приоткрыл рот, но слов не нашлось.
Он и вправду ничего не проверял.
─ Пойдем, глянем прямо сейчас, ─ Вэнь Чживэй обернулась к Лу Сяоманю. ─ Третий старший брат, бери молоток.
Вчетвером они протиснулись в сушильню.
Навес был небольшим: каменный стол занимал добрую половину пространства, в углу примостилась глиняная печь, покрытая черной коркой застарелого нагара на железных боках. В стене за печью темнело вентиляционное отверстие размером с кулак.
Вэнь Чживэй присела на корточки у печки, склонив голову набок и заглядывая внутрь.
─ Темно, ничего не разглядеть.
─ Быть того не может, ─ Лу Сяомань пододвинулся ближе. ─ До внешней стены тут всего на локоть пути, если труба чистая, свет должен пробиваться.
Цзян Цзи стоял рядом, и лицо его темнело с каждой секундой.
─ Ломать будем? ─ Лу Сяомань взвесил в руке молоток, глядя на него.
─ Ломать, ─ бросил Цзян Цзи, выдержав паузу, и голос его заметно упал. ─ Два года… Я же здесь каждый день топил печь, весь дым оседал у меня в носу, а я и не замечал.
─ Вовремя заметил – значит, еще не поздно, ─ Вэнь Чживэй отодвинулась от печи, уступая место Лу Сяоманю. ─ Третий старший брат, бей аккуратнее, не разнеси всю стену.