Великая Цинь: Я — Ин Чжэн! И в самом начале встречаю иномирян

Чэнь Яо заснул, а Ин Чжэн продолжал сидеть за столом.

Всё необходимое было сделано, но оставался еще один вопрос, требующий разрешения.

Великая Цинь пала во втором поколении, растворившись в смуте, порожденной простолюдинами.

Лю Бан.

Смотритель подстанции Сышуй из уезда Пэй.

В «Пяти тысячах лет истории» о юности Лю Бана писалось скупо и с пиететом.

Ин Чжэн легко раскусил скрытый смысл: в молодости этот человек вел праздный образ жизни, любил вино и женщин, шатался по деревням, и репутация у него была ниже некуда.

Десять дней назад Ин Чжэн и взгляда бы не брол на подобного сброд.

Праздный смотритель – самая ничтожная шваль на уездной службе.

И именно этот человек сокрушил империю Цинь.

Эпизод с Пиром в Хунмэне Ин Чжэн перечитал дважды.

Лю Бан явился со ста с лишним спутниками в ставку Сян Юя, насчитывающую сотни тысяч воинов, с порога принес повинную голову, держался смиренно и поставил Сян Юя в положение, когда тот не мог занести меч.

Сян Чжуан плясал с мечом вокруг Лю Бана, а Фань Куай ворвался со щитом, пожирая сырое мясо и буравя взглядом чуского гегемона.

Сославшись на нужду, Лю Бан ускользнул окольными тропами, оставив Чжан Ляна разгребать завалы.

Ин Чжэн набросал кистью на бамбуке:

«Лю Бан из тех, кто умеет прогибаться и распрямляться, чувствует момент и понимает людей – не середняк».

И приписал ниже:

«Сян Юй обладает мужеством на десятерых, но лишен императорской стати; на пиру в Хунмэне проявил бабью мягкотелость».

Ин Чжэн отложил кисть и откинулся на подушки.

Его не волновало, кто способнее – Лю Бан или Сян Юй, и он не гневался на гибель династии во втором поколении.

Пока он жив, никому не перевернуть Поднебесную – в этом заключался оплот Ин Чжэна.

А потому его занимал вопрос куда более фундаментальный…

После падения Цинь в Поднебесной грянула смута, и на драконий трон взошел тот самый смотритель станции.

На каком основании?

Ин Чжэн перелистал несколько страниц назад.

Сам воевать не умел – за него воевал Хань Синь.

В государственных делах ничтожен – за него правил Сяо Хэ.

Все замыслы и стратегии принадлежали Чжан Ляну.

И при этом все трое слепо следовали за Лю Баном.

Ин Чжэн вперил взгляд в эти имена.

─ Ваше величество всё еще читает? – донесся из-за ширмы голос Чэнь Яо.

Ин Чжэн оставил вопрос без внимания и задал свой:

─ Обладал ли этот Лю Бан столь выдающимися талантами?

Чэнь Яо откинул полог и высказал то, что знал:

─ В мою эпоху есть такое слово – лидерство.

─ Сам по себе Лю Бан не превосходил никого ни в чем: ратном деле не учился лучше Хань Синя, страной правил хуже Сяо Хэ, в хитроумии уступал Чжан Ляну.

─ Но у него было то, чего не было ни у одного из них.

─ Что же?

─ Он ведал, в чем каждый из них силен, и умел заставить их служить себе по собственной воле.

Чэнь Яо умолк на секунду.

─ Потомки называют это искусством подбора кадров, но, по-моему, точнее будет сказать, что он умел убедить людей в том, что следовать за ним выгодно.

Ин Чжэн долго молчал.

─ Когда Я сокрушал Шесть царств, Я делал то же самое.

─ Ван Цзянь просил шестьсот тысяч воинов – Я дал их ему.

─ Ли Синь утверждал, что хватит и двадцати тысяч – Я позволил ему испытать удачу, а когда тот потерпел поражение, отправил Ван Цзяня.