Зеркальная игра

Глава 28

Бой — сложный процесс, переплетение безмятежности и страсти, пьянящая радость кровопролития на волосок от смерти, щедрая награда за стремление выжить, вся грандиозность самого существования, отчаянная борьба со страхом смерти. В тот самый миг правят бал властность, ужас и ослепительное сияние.

Кто скажет, что в этом нет удовольствия? Кто скажет, что здесь нет мук?

Потому одни ищут забвения среди увеселительных заведений, а другие находят радость, слизывая кровь с острия ножа. И раз уж и то, и другое — лишь погоня за утехами, зачем вечно делить их на высшие и низшие?

Лэн Я держал на весу Изогнутую нефритовую флейту. Мелодия Умиротворения лилась плавно, но на душе у него было неспокойно.

Он вспоминал людей и события, встреченные им после попадания в Зеркальный мир, мысленно возвращался к схваткам с монстрами на диких просторах и вновь видел суетливые толпы на улицах Белого Тумана. Каждый из этих искусственных, но живых людей был помещен в несуществующий мир; обретут ли хоть одну десятитысячную долю подлинности эти слезы и смех, приобретения и утраты, отраженные в зеркале?

И пока звучала медленная, погруженная в раздумья флейта, Линь Дафэн кашлянул, прерывая мечты Лэн Я.

— Братья, вы ведь уже все отдохнули? Если я не ошибаюсь, на этом этаже остался лишь последний монстр. Мы потеряли слишком много времени, а брат Цяо Сыму все еще страдает в деревянном частоколе. Смотрю, силы к каждому вернулись — самое время, пока мы боеспособны, вызволить нашего товарища!

Линь Дафэн принялся подбадривать бойцов, поднимая боевой дух, ведь он знал: впереди неизбежно ждет тяжелая сеча.

Когда сталкиваешься с серьезными трудностями и испытаниями, простое соответствие по силе вовсе не обязательно становится ключом к победе и поражению. Куда чаще все решает то, кто дольше сдерживает дыхание и крепче сжимает зубы. И это не имеет отношения к чистой силе — это вопрос стойкости духа.

Лэн Я пришел в себя, остальные тоже зашумели в ответ. По-прежнему ведомые Линь Дафэн, они двинулись вглубь темноты на нижнем ярусе Провала.

Лэн Я и Фил несли факелы, и в радиусе освещения все заливало ярким светом. Четверо топорщиков окружили их, вскинув факелы, и выстроились слева и справа на равном расстоянии друг от друга. Подобно плывущей в ночи лодке, их дрожащие тени трепетали, словно зыбкий свет.

Черное дерево неподвижно застыло среди них, поджидая непрошеных гостей. Покой и движение наконец сошлись лицом к лицу: лезвие топора сияло, а черные ветви казались самой тьмой.

В этот самый момент мертвую тишину полого зала мгновенно разорвал рев, подобный ударам огромного колона. При свете факелов приближающиеся люди увидели, как стволы черного дерева начали раскачиваться из стороны в сторону, словно сладко потягивающийся со сна человек. Это означало, что монстр пробудился от долгого забытья. И первое, что он хотел сделать после пробуждения, — это посмотреть, какая же бессмертная душа посмела потревожить его сладкий сон.

Вспыхнула пара светящихся красных глаз, и земля перед черным деревом словно покрылась налетом алого инея. Однако этот красный свет падал с противоположной стороны от чудища — просто потому, что отряд приближался к нему с тыла.