Ночью, одолжив задний двор Гу Юньчжэня, она водрузила на огонь небольшой котелок и занялась «химическими опытами».
Грубую соль растворили в воде, отфильтровали от грязи, отстояли, а затем выпарили до кристаллизации. Первый урожай кристаллов вышел грязно-серым, а вблизи от них отчетливо несло тиной; вторая партия посветлела, но на кончике языка все еще оставалась горчинка. Линь Сяосяо не сдавалась – в современной пищевой промышленности этот процесс зовется «перекристаллизацией для очистки от примесей», стоит прогнать раствор через фильтр еще раз, и все станет чистым; в прошлых научно-популярных роликах она рассказывала об этом раз восемьсот. В третий раз она проявила терпение, фильтруя воду снова и снова, а огонь под котелком убавила до предела.
Когда кристаллизовалась третья партия, крупинки соли оказались белыми и чистыми, как снег, а при попадании на язык не оставалось ничего, кроме чистейшего солоноватого вкуса, лишенного каких-либо посторонних примесей.
Гу Юньчжэн присел рядом, наблюдая за процессом от начала и до конца, и наконец выдавил: ─ Е Сяоюй, ты точно какое-то божество?
На следующий день она в качестве эксперимента приготовила порцию шариков со старой солью – те вышли отвратительно солеными, вся природная сладость зелени оказалась задавлена напрочь, а на заднем плане отчетливо сквозила непонятная горечь. Затем она повторила то же самое с новой, чистой солью: соленый вкус сделался чистым и освежающим, словно чья-то невидимая рука бережно приподняла к самому пику языка всю прелесть полевой зелени и нежность тофу.
Сравнив оба варианта, Гу Юньчжэн молча зажмурился. Открыв глаза, этот тертый калач, поднявшийся с самых низов, смотрел на нее с нескрываемым восхищением: ─ Ингредиенты те же, но стоит сменить соль, и вкус меняется до неузнаваемости. Такое мастерство… ─ он уставился на горстку белой соли. ─ Е Сяоюй, с этим открытием можно основывать собственную школу в кулинарии.
Линь Сяосяо лукаво усмехнулась: ─ Господин Гу, слова о том, что «соль – всему голова», вовсе не моя выдумка. Стоит подкачать с солью, и даже самое искусное блюдо потеряет свою душу.
Не успело затихнуть эхо ее слов, как перед прилавком объявился незваный гость.
Чжао Фу.
Будучи помощником шеф-повара в Цзуйсяньлоу, он в свой законный выходной день был отправлен хозяином «выведать, чего стоит эта девчонка». Кто же знал, что стоило ему попробовать шарики с очищенной солью, как лицо его мгновенно позеленело – такой гастрономической высоте кухня Цзуйсяньлоу не смогла бы соответствовать, даже если бы они пустились вдогонку верхом на лучших скакунах.
─ И мастер Чжао пожаловал отведать угощения? ─ улыбнулась Линь Сяосяо. ─ За те позавчерашние нефритовые ломтики рыбы стоит сказать спасибо вашему умению держать марку.
За спиной Чжао Фу стоял молодой подручный из трактира, который попытался встать на цыпочки, чтобы заглянуть в котел, за что тут же схлопотал звонкий подзатыльник. Лицо Чжао Фу перекосило, он долго подбирал слова и наконец выдавил: ─ Откуда у тебя… эта соль?
─ Сама выварила, ─ Линь Сяосяо пододвинула к нему мисочку с белой солью. ─ Вернетесь к хозяину, мастер Чжао, передайте ему от меня слово – те двадцать цзиней первосортной морской соли по бухгалтерским книгам я отлично помню. Впредь советую не заглядываться на мое ремесло, мне с моим котлом и в одиночку неплохо живется.