Восьмая глава ночи

У него были высокие переносица, чистый, ясный взгляд, а брови, подобные мечам, косо взмывали вверх, теряясь в прядях черных волос на висках. Черты его лица казались высеченными из камня — идеальными и безупречными.

Мне доводилось видеть немало красавцев, но еще ни разу я не встречал человека, похожего на этого юношу. От него исходила совершенно особенная аура… как бы ее описать? В голове у меня вдруг всплыла строчка из какого-то стихотворения, но я никак не мог вспомнить точные слова.

Поразмыслив пару секунд, я внезапно озарился догадкой, и с моих губ слетело:

— Словно нефрит на тропинке, несравненный молодой господин.

Только теперь я понял, что за атмосфера окружала этого парня: вылитый утонченный аристократ из древних времен. Безупречные черты лица в сочетании с такой одухотворенной манерой держаться способны свести с ума и мужчин, и женщин.

Завистливо покосившись на парня, я процедил:

— И впрямь неплох чертяка.

Затем я обернулся к Лю Цинмэй и увидел, что эта пигалица во все глаза пялится на мужчину у кафедры, едва ли не пуская слюни.

Переведя взгляд на Е Сюэ, я с удивлением заметил, что та тоже обильно пускает слюни. Толкнув Лю Цинмэй локтем, она прошептала:

— Ого, какой красавчик! Сестра, я передумала: давай разделим одного мужа на двоих, а?

Лю Цинмэй мертвой хваткой вцепилась в Е Сюэ:

— И думать забывай! Он принадлежит только мне.

— Ай-ай-ай, сестрица, полегче, я же шучу! — Е Сюэ потерла ушибленное место, окинула взглядом остальных студенток в аудитории, которые точно так же остекленевшими глазами пялились на молодого человека, и торопливо добавила: — Сестра, а ты уверена, что справишься? Соперниц-то у тебя больно много.

Окинув свирепым взглядом хищно поглядывающих вокруг однокурсниц, Лю Цинмэй сквозь зубы процедила:

— Встанут на пути — убью любого, хоть Будду, хоть демона!

Тем временем мужчина на кафедре начал представляться:

— Здравствуйте, студенты. Я ваш новый преподаватель китайской словесности, и историю у вас буду вести я. Меня зовут Су Мубай.

С этими словами он вывел мелом на доске крупные, четкие иероглифы: Су Мубай.

Почерк был аккуратным, безупречный стандартный кайшу — под стать ему самому, невероятно красивый.

— Ну а теперь начнем занятие, — произнес Су Мубай и углубился в лекцию, полностью игнорируя пылкие взгляды студенток, словно привык к подобному вниманию.

Послушав его некоторое время, я вынужден был признать, что познания Су Мубая в истории действительно великолепны. Он знал множество деталей, которых не было в учебниках, а исторические сюжеты и предания преподносил так живо, будто сам стал их очевидцем. Его повествование захватывало, заставляя слушателей с головой погрузиться в ту эпоху.

К тому же грация и манеры Су Мубая в каждом жесте вызывали невольное восхищение. Как раз в этот момент Су Мубай рассказывал историю о Лин Сянру из эпохи Сражающихся Царств и о том, как тот вернул нефрит в целости и сохранности в царство Чжао. Я слушал на одном дыхании, как вдруг голос Су Мубая оборвался на полуслове.

Я поднял голову, пытаясь понять, в чем дело, и увидел, что Су Мубай замер на возвышении подобно каменному изваянию. В руках он все еще держал книгу, но глаза его были закрыты.