Завоевать меня? Лучше уж я убью тебя!

─ А ты, до смешного жалкий, сам написал себе сценарий и разыгрываешь его снова и снова. Зря только коптил небо: каждый день не похож на другой, а ты прожил бесчисленное множество абсолютно одинаковых дней.

─ Всю жизнь тебя будет волочить за собой этот город, пока ты окончательно не превратишься в лишенный души набор данных. А между тем человек должен жить в радости – только это и побуждает его существовать. Ты же влачишь дни без единой живой эмоции.

─ Напряги память: с чего ты вообще запер себя в прокрустовом ложе этого сюжета? Ради безопасности, чтобы чувствовать себя в уютном коконе. Но ответь мне: кружась по бесконечному кругу собственной пьесы и затаптывая ради этого всю свою подлинность, ты хоть капельку счастлив?

─ Саенс Ланкастер, ─ впервые она произнесла его полное имя безо всяких уверток.

─ Покачай головой.

Саенс не понял к чему это, в раздумьях примерясь к затее девчонки, но всё же подчинился.

Ничего не произошло.

─ Каково оно?

─ Никак.

─ Тьфу ты, а я-то надеялась, что твоя собственная свиная морда огреет тебя по уху своими же гигантскими ушами.

Вечерний ветерок потревожил ветви деревьев, пронесшись меж троицей.

Эльдер молча стоял в сторонке, не влезая в разговор.

Он видел: разворачивающееся перед ним противостояние – всецело личное дело Иван и Саенса, столкновение двух разных философий бытия. И хотя парень не понимал, почему Иван даже не попыталась удалиться от него для столь сокровенной беседы, возможно, ей уже было наплевать.

Хватало и того, что она дышала полной грудью здесь и сейчас, а до остального будущего ей не было никакого дела.

Саенс опустил взгляд и лишь спустя долгое время вымолвил тихо:

─ Пожалуй, ты права.

Он больше не спорил и не цеплялся за свои незыблемые прежде принципы.

Заметив это, Иван вмиг вернула себе беззаботный вид.

─ Ладно, в конце концов, как тебе жить – твое личное дело, мне-то что до того. Твоя боль на меня всё равно не перепадет. Чувствовать происходящее способен только ты сам.

Она повернулась к Эльдеру: ─ На сегодня сказок не будет, настроения нет. Погоняй упражнения еще немного, а потом садись за трактаты.

─ Добейся чистого контроля радиуса, а завтра я покажу тебе, как обходить обратный удар увядания. Я пойду вздремну вон там.

Эльдер кивнул.

─ Хорошо.

Саенс неподвижно замер неподалеку, уходить он не спешил, переваривая только что услышанное от Иван.

Она была права: у любого человеческого поступка есть лишь одна конечная цель – прожить жизнь счастливо. И если нынешние усилия приносят лишь уныние, значит, пришло время всё менять.

Он и вправду так долго и упорно старался не замечать, что его возраст застыл на отметке девятнадцати. Даже когда он нес вахту на этих высоких стенах уже бессчетное число лет – настолько давнее, что стерлись самые воспоминания о начале, – он ведь и впрямь исступленно цеплялся за призрачное благополучие. Словно стоило ему и дальше послушно исполнять заведенный ритуал, как мир ни за что не догадался бы, что у стража появилась душа.

Перебирая в памяти прожитое, Саенс находил лишь два чередующихся дня: один с новой партией искателей приключений, другой – без них. Всю его прошлую жизнь составляло бесконечное клонирование этих двух суточных матриц.