Малышка на горной охоте: я кормлю всю деревню, слыша голоса всего живого

«Старуха Цзян бросает Нобао в Волчью гору»

─ Дрянная девчонка, перестань тащиться за мной!

Старуха Цзян яростно стряхнула с себя крошечную ручонку, цеплявшуюся за ее подол.

Цзян Нобао, которой едва исполнилось три с половиной года, кубарем полетела на землю. Маленькое коленка больно ступилось о камень, заставив детское личико сморщиться от боли, но заплакать в голос она не смела – лишь жалобно, едва слышно протянула: ─ Бабушка, Ноно больно.

Старуха Цзян резко обернулась и зыркнула на нее исподлобья: ─ Какая еще боль? Совсем разбаловалась, дармоедка! В доме хоть шаром покати, жрать нечего, а ты каждый день требуешь еды!

Нобао испуганно опустила взгляд и погладила себя по животику.

Сегодня ей досталась лишь половина мийки жиденького рисового отвара, в котором собственное отражение было видно, как в зеркале.

─ Больше не буду, Ноно станет кушать совсем чуть-чуть, ─ заискивающе пролепетала она детским голоском. ─ Бабушка, не бросай Ноно, мамочка будет плакать.

─ Мать? Да эта припадочная сама одной ногой в могиле, станет она о тебе горевать?

Бросив это, старуха Цзян вцепилась в тощую руку внучки и поволокла ее вглубь чащи.

Волчья гора тянулась на много ли вокруг.

Деревенские жители осмеливались заходить сюда разве что по краям, собирая хворост у самого подножья, но внутрь соваться не смел никто.

Ходили слухи, что там водятся волки, медведи и огромные жуткие звери, пожирающие людей.

Нобао едва успевала перебирать короткими ножками, поспевая за бабкой. Впопыхах она потеряла один башмачок, и теперь босая стопа то и дело наступала на острые сухие сучья, отчего девочка беззвучно хватала ртом воздух.

─ Бабушка, туфелька потерялась.

─ Потерялась и черт с ней!

─ Но ножке же больно…

─ Да чтоб ты сдохла от этой боли!

Выругавшись, старуха Цзян огляделась – вокруг не было ни души, – и на ее лице наконец проступило жестокое выражение.

Она с размаху толкнула Нобао в заросли высокой травы.

Девочка перекатилась пару раз, ударившись затылком о древесный корень, и в глазах у нее на миг потемнело.

Когда же малышка кое-как поднялась на ноги, Старуха Цзян уже быстрым шагом направлялась обратно.

─ Бабушка? – испуганно дрогнул тоненький голосок.

Старуха не сбавляла шага.

─ Бабушка, куда ты? Ноно боится.

Старуха Цзян резко обернулась и злобно зашипела, понизив голос: ─ Не ори! Сама родилась с дурной судьбой, меня не вини. Твой отец сдох, мать парализована, а два брата – один немой, второй только и знает, что жрать. С чего нам тебя кормить?!

Нобао замерла.

Она не до конца понимала взрослых слов.

Знала лишь одно: бабушка больше ее не хочет.

Шмыгая носом и волоча за собой ногу без башмака, она заковыляла следом: ─ Бабушка, Ноно будет работать, Ноно станет собирать хворост, Ноно больше не будет просить мяса…

─ Какое еще мясо? Ты хоть заслужила его?!

Разозлившись, что девчонка никак не отстает, старуха нагнулась, зачерхнула полную горсть земли и швырнула ей прямо в лицо.

Песок и пыль залепили глаза, и Нобао шлепнулась обратно на землю.

─ У-у-у… – на этот раз сдержаться она уже не смогла.