Они слышат, но молчат

Чжэнь Цинхэ за прилавком приподняла руки со столешницы. Она хранила молчание. Девочка тоже молчала. В лавке на мгновение воцарилась тишина; солнечный свет пробивался сквозь бумагу окон, падая на пыль, оседающую крупинками в столбах лучей.

─ Сестрица Бай, – подала голос главная героиня. ─ Ты хочешь занять денег. Долгову расписку принесла?

Бай Ляньхуа оторвала взгляд от прилавка, перевела его на лицо девочки и, выдержав паузу в два удара сердца, вытащила из рукава сложенный лист бумаги. Бумага по краям помялась, словно её не раз сжимали в кулаке и расправляли вновь, а посередине темнело жирное пятно.

Девочка взяла бумагу, бегло мазнув по ней глазами: там значилось: «Взят взаймы у семьи Пэй серебряный эквивалент в десять лянов, с ежемесячным процентом в три доли», а внизу стояла подпись: «Бай Ляньхуа». Сложив бумагу обратно, она вернула её на прилавок, но, отнимая пальцы, задержала подушечки на трех выписанных иероглифах, словно взвешивая их тяжесть наощупь.

─ Сестрица Бай, – проговорила она. ─ Ты ведь помнишь, как в прошлый раз на суде утверждала, что батрака твоего дядюшки отравили в нашем доме?

Пальцы Бай Ляньхуа судорожно вцепились в кромку мешка.

─ А помнишь, – продолжала девочка, ─ того лавочника, за которого ты потом вышла? У него до тебя две жены померли, и весь город отговаривал тебя от этой свадьбы. Ты не послушала. А когда он преставился, родня тех двух его прежних жён забрала лавку в уплату долгов, и даже эта кофта на тебе – всё, что удалось вынести из родительского дома.

Стоя у боковой стороны прилавка, она вела речь ровно и мерно, чеканя каждое слово: ─ В прошлый раз, когда ты проходила мимо лечебницы моего старшего брата, ты заглянула внутрь ровно три раза. А вернувшись домой, написала семнадцать писем и каждое передала через нарочных стряпчему при уездном судье, но в ответ не получила ни строчки. Семь из тех семнадцати писем до сих пор у тебя на руках, я их видела. Ты хочешь обменять эти семнадцать посланий на десять лянов? Это угроза? Или надеешься выторговать цену получше?

Бай Ляньхуа стояла посреди лавки, её пальцы соскользнули с краёв мешка. Лицо её под лучами солнца сперва подернулось сероватой пеленой, а затем снова побелело, сделавшись похожим на испачканную и высохшую от времени смятую бумагу. Заговорив, она опустила голос ещё ниже, едва выдавливая звуки из глубины горла:

─ Ты… ты следила за мной?

Главная героиня вновь взяла расписку, сложила её пополам, потом ещё раз, превратив в аккуратный прямоугольник бумажки, и положила на самый край прилавка.

─ Следить не нужно, – ответила она. ─ Каждый раз, когда ты проходишь мимо нашего дома, ты норовишь задержать взгляд. Когда идёшь в город за маслом, делаешь крюк мимо нашей аптеки. Письма свои ты отправляла через трёх разных людей, и один из них – племянник хозяйки лавки с вонтонами. Он болтал об этом со своей кузиной прямо за столиком, а я услышала.

Бай Ляньхуа стояла перед прилавком, опустив руки вдоль туловища; кофта цвета нераспустившегося лотоса с недостающей пуговицей сидела на ней мешковато. Она долго смотрела на сложенную расписку на краешке дерева. Так долго, что Чжэнь Цинхэ вышла из-за прилавка, миновала её и скрылась в задней комнате; так долго, что из кухни донёсся глухой звук приподнимаемой крышки котла. Наконец она заговорила, и голос её звучал ещё тише прежнего: ─ Так… дашь в долг или нет?