Они слышат, но молчат

«Первое появление зеленого чая»

Когда главная героиня сидела на корточках под увядающим узорчатым деревом и тыкала бамбуковой палочкой в муравейник, она все еще думала о том, как ее матушка вчера вечером обещала научить ее плести травяных кузнечиков.

Она уже добрых полчаса просидела там, и муравейники из-за ее тычков меняли место жительства трижды; последний раз муравьи перебрались в щель возле корня унаби. Щель оказалась слишком узкой, бамбуковая палочка туда не пролезала. Девочка как раз лежала на земле, изучая глубину этого зазора, как вдруг из-за плетенного из хвороста забора донесся чей-то голос – резкий и звонкий, словно потревоженная цикада внезапно распустила крылья: ─ Тетинька Чжэнь! Дома ли?

От этого окрика главная героиня вздрогнула, и бамбуковая палочка с сухим стуком упала на землю. Только что выстроенный муравьями отряд возле входа в их жилище разлетелся от удара палочки в разные стороны, и насекомые бросились врассыпную. С некоторым раздражением она подняла голову и посмотрела в сторону забора.

Какая-то молодая девушка в абрикосовом платье как раз отворяла калитку и входила во двор. В руке она держала бамбуковую корзину, накрытую аккуратно сложенным синим платком, уголки которого были заправлены с безупречной точностью. Девушка шла легкой походкой, ее тонкая талия покачивалась, а подол платья в цвете спелого абрикоса под лучами полуденного солнца переливался легким матовым сиянием. На лице ее играла улыбка, черты лица выдавали природную красоту: миндалевидные глаза, персиковые щеки, гладкий лоб, а у виска была вплетена какая-то скромная белая цветочная заколка, которая ярко выделялась на фоне вороных волос. Вся она казалась сошедшей с древнего свитка с изображением красавиц – чистая, аккуратная, безупречная от макушки до пят.

Главная героиня, присев на корточки под деревом, задрала голову и уставилась на нее. В голове промелькнула мысль: «Это кто еще такая? Голосок громче, чем у нашей пестрой курицы. Точно нарочно старается, чтобы вся деревня знала о ее визите». Она подняла с земли палочку и снова зажала в пальцах, но ковырять муравейник больше не стала; так и присела на корточки, провожая взглядом девушку в абрикосовом наряде от калитки до самой галереи.

Чжэнь Цинхэ сидела в тени галереи на бамбуковом стуле и занималась рукоделием, а рядом на скамье стояла пиала с остывшим чаем. Когда раздался голос Бай Ляньхуа, игла в ее руках на мгновение замерла, будто ее резко вырвали из задумчивости. Выражение лица женщины изменилось едва заметно, уголки рта чуть быстрее обычного сошлись в ровную линию, однако голос остался ровным, звучащим так, будто ничего особенного не произошло: ─ А вот и барышня Бай. Прошу, присаживайтесь.

Бай Ляньхуа. Главная героиня мысленно прокрутила это имя, припоминая, что слышала его от деревенских: та жила в соседней деревне Люхэ, ее семья держала небольшую маслобойню, жили они заживо, куда лучше большинства крестьян, да и сама она слыла красавицей. Еще пару лет назад сваты пороги обивали, но домочадцы все перебирали женихов, так что о помолвке до сих пор слышно не было.