Берущий фамилию Ланъя

А главное – эта привычка разражаться стихами посреди серьезного разговора и вести себя так, будто вокруг ни души, черт побери, действительно источала подлинный шик великих аристократических домов!

…

Примечание: Подобные фокусы с демонстрацией лоянского напева ради устрашения были вовсе не чужды истории. В свое время Хуань Вэнь устроил званый обед, стянув туда массу вооруженных людей, чтобы запугать столичную знать. Когда Се Ань затянул при всех лоянский напев, Хуань Вэнь «побоялся его широкой воли и поспешил отвести войска». Об этом упоминается в «Новых повестях о свете» в главе «Благородство». Другой пример приводит автор из «Книги Южной династии»: когда дикари-шаньляо собрались зарезать Чжан Жуна на съедение, тот «затянул лоянский напев, и разбойники, пораженные этим, не тронули его».

Бытует мнение, будто выражение «смятение пяти варваров» возникло лишь в более поздние эпохи, однако это не так. Еще при династии Лю Сун Хэ Чанчжи писал: «С тех пор как Пять варваров устроили смуту, народ страдает в муках, и сгинувших на чужбине не счесть» (из сборника «Гуан хун мин цзи»). Что же до самих понятий «пять варваров» и «смута», они вошли в обиход еще раньше, являясь устойчивыми штампами средневековья.

Глава 18: «Залог»

Господин Ду Сань несколько опасался такого поворота, но, поразмыслив, смягчил тон: ─ Молодой господин Ван – человек изысканный и утонченный, мне, простолюдину, этого не понять. Я веду дела, а в делах свои правила. Отложить уплату на три дня можно, но пусть молодой господин выступит поручителем и подпишет долговую расписку.

Ван Ян, разумеется, подписывать ничего не хотел и вполне мог бы придумать какой-нибудь отговорки. Но подобный шаг неизбежно повлекл бы за собой непредвиденные последствия, да и отказ лишь возбудил бы лишние подозрения. В конце концов, раз уж он принадлежит к аристократическому клану и дает слово расплатиться через три дня, то какие у него могут быть причины отказываться от подписи?

А потому, пусть и против воли, он лишь равнодушно бросил: ─ Неси расписку.

Господин Ду Сань извлек бумагу и тут же велел слуге сбегать к местному писарю за тушью, кистью и алой мастикой для печатей. Опасаясь подвоха, Ван Ян внимательно вчитался в текст:

«Седьмого года Юнмин, тринадцатого дня четвертой луны. Чжан А-Нюй из селения Танчжу берет в долг у Ду Шубао из уезда Цзянлин шесть тысяч цяней. Ежемесячный процент составляет шестьсот цяней, срок возврата – один год. В случае просрочки платежа Ду Шубао волен забрать в качестве залога дочь Чжан А-Нюй по имени Хэй А-У. Договор заключен по обоюдному согласию, в удостоверение чего оставлены отпечатки пальцев.

Кредитор: Ду Шубао.

Заемщица: Чжан А-Нюй, двадцати шести лет.

Поручитель: Хэйхань, тридцати лет».

Истинное ростовщичество, как оно есть! Десятая часть суммы каждый месяц в качестве процентов!

Впрочем, Ван Ян не ведал, что тогдашние займы сплошь и рядом выдавались из расчета десять процентов в месяц. И хотя душонка у господина Ду Саня была гнилая, его аппетиты полностью соответствовали «отраслевым стандартам».

Выходит, Ду Шубао – это и есть настоящее имя господина Ду Саня.