Берущий фамилию Ланъя

Желая пресечь эскалацию конфликта на корню, господин Ду Сань развернулся и отвесил своему подручному звонкую пощечину: ─ Немедленно падай на колени и проси у молодого господина прощения!

…

Глава 17: «Моя родная вещь!»

─ Господин, малый ослеп! Я оговорился! Умоляю, пощадите меня! ─ завопил тот слуга, упав на колени и забивая поклон за поклоном об пол.

Ван Ян, конечно, не мог его убить, но раз он только что бросил фразу о смерти для оскорбивших чужую мать, то теперь, стоило обидчику покаяться, сразу простить его означало бы изрядно уронить своё достоинство. Требовался удобный предлог, за который можно было бы уцепиться и с чистой совестью спустить всё на тормозах.

Но где же было его отыскать?

По всем правилам в этот момент должен был вмешаться господин Ду Сань, сгладить острые углы и замолвить словечко за человека, но он сомневался в подлинности происхождения Ван Яна, а потому хранил молчание и лишь холодно наблюдал со стороны, чем же всё это закончится.

Хэйхань тоже оказался в тупике: не будь у него дочери, он бы с легким сердцем решился на убийство, пусть даже ценой собственной жизни. Но ведь росла маленькая А-У, и если бы его приговорили к смертной казни, кто бы стал о ней заботиться?

Остальные трое подручных и вовсе боялись подать голос; они сидели ни живы ни мертвы, и казалось, что воздух вокруг них застыл от напряжения.

Сяо А-У посмотрела на дрожащего как осиновый лист слугу на коленях, перевела взгляд на суровое лицо Ван Яна, затем на невозмутимого господина Ду Саня и на отца, державшего саблю, но не решавшегося опустить лезвие. Её большие глаза лукаво блеснули, она бросилась вперед, вцепилась отцу в руку и закричала:

─ Папа, нельзя убивать людей!

А затем повернула головку к Ван Яну:

─ Господин, раз вы такой красивый, вы точно никого не убьете!

Брови Ван Яна слегка сошлись на переносице:

─ Какая связь между приятной внешностью и нежеланием убивать?

Малышка с абсолютно невинным видом пояснила:

─ Те, кто красивый – те хорошие люди! А хорошие люди, конечно же, не убивают! Убивают только злодеи, а злодеи все уродины!

Ах ты ж маленький хитрец! В тебе чувствуется прямо-таки моё детское изящество!

Получив долгожданный предлог, Ван Ян тут же ухватился за него и залился звонким смехом:

─ Ладно-ладно-ладно! Раз я похож на хорошего человека, этого я пожалуй не трону. Хэйхань, убирай саблю в ножны.

Хэйхань наконец испустил облегченный вздох и загнал клинок обратно, но сделал это с таким нажимом, что сталь издала резкий, звенящий гул. У остальных подручных от этого звука мороз пошел по коже. А чудом спасшийся слуга продолжал судорожно бить челом, благодаря за помилование.

Господин Ду Сань сложил руки в приветственном жесте:

─ Уважаемый господин, я не знаю, из какого вы рода, но мы с вами чужаки, и у меня в мыслях не было переходить вам дорогу. Однако долг платежом красен – это непреложная истина. Куда ни приди, а правду эту не заглушишь.

─ Подумаешь, деньги! Какая банальность. Сколько он тебе должен?

─ Тринадцать тысяч двести цяней.

Хэйхань изумленно вытаращил глаза:

─ Да не было такого! С чего бы вдруг столько!