Берущий фамилию Ланъя

─ Я тоже из клана Ван из Ланъя!

─ И я из клана Ван из Ланъя!

Мать твою!!!

В душе Ван Яна со свистом пронеслись мириады диких лошадей!

…

Примечания: 1 «Схлестнется ничтожный со знатью – обоим смерть» взято из «Книги Цзинь: О законах и наказаниях», из «Комментариев к законам Цзинь» за авторством Чжан Фэя. Строка отражает правовую систему эпохи Цзинь. Династии Сун и Ци Южных династий в целом следовали законам Цзинь, и лишь при династии Лян свод законов переписали заново, хотя за основу вновь взяли цзиньские кодексы.

2 Статья академика Чэнь Инькэ, в которой доказывается преемственность учения Пути небесных наставников в роду Ван из Ланъя, называется «Связь Пути небесных наставников с прибрежными регионами» и входит в первый том сборника «Цзиньмингунь».

3 Даосские талисманы средневековья больше напоминали сложные картины, чем упрощенные печати из телесериалов. Талисман, изображенный Ван Яном, происходит из пещеры Могао в Дуньхуане. Пусть это список танской эпохи, подобные символы восходят к более древней традиции. Желающие рассмотреть узор подробнее могут обратиться к тридцать третьему тому издания «Документы Дуньхуана и Западного края из Национальной библиотеки Франции», номер P.4824.

4 Некоторые историки права ошибочно относят появление «преступления злоумышления» к законам Северной Ци и их «Десяти тяжким преступлениям». На самом деле эта статья существовала еще при Восточной Хань. В «Истории династий» упоминается: «На восьмом году правления Цзянь-чу по навету были убиты две знатные наложницы, а Сун и прочие обвинены в злоумышлении». А в «Истории Поздней Хань» сказано: «Цао Цзе и Ван Фу вновь заспорили, решив, что род императрицы Лян совершил злоумышление…» Этот же случай зафиксирован в «Хрониках Хань». Преступление перекочевало и в законы Цзинь, о чем упоминает Чжан Фэй.

Глава 5: «Решимость»

Услышав вопли амбала и щеголеватого юнца, Ван Ян едва не прибил их на месте.

У этой парочки вообще-то было три варианта действий: верхний, средний и нижний.

Верхний – притвориться слугами клана Ван из Ланъя, выступить в защиту Ван Яна и заявить о своей связи с ним, вынудив его спасать их. А все несостыковки в их прежнем поведении пускай Ван Ян потом сам распутывает.

Средний – хранить молчание, дождаться, пока Ван Ян успешно выдаст себя за аристократа, а затем взмолиться о помощи, всецело положившись на него в том, что он скажет.

Нижний – просто-напросто скопировать его поступки и тоже заявить опринадлежности к клану Ван из Ланъя.

И без того выглядело подозрительно, что в этой глуши объявился человек из столь знатного рода, а уж когда их внезапно трое – тут не только веры никакой не останется, но и статус самого Ван Яна разом поблекнет.

И точно: стоило тем двоим закончить вопить, как десятник и остальные стражники уставились на Ван Яна с заметным подозрением.

Ван Ян, конечно, мог бы признать этих «родственничков», да только беда в том, что оба болвана не смыслили ни в истории, ни в культуре той эпохи и ни за что не смогли бы держать фасад столь же убедительно, как он.

К тому же троих оборванцев, враз вздумавших назваться сородичами без предварительного сговора, расколоть – пара пустяков. Стоит развести их на допрос да сличить показания – вся ложь тотчас выплывет наружу.