Берущий фамилию Ланъя

Юнец взвизгнул: ─ Да это же английский! Вас надули! Он самозванец! Я и сам так умею:

Превосходно, спасибо, а у вас как дела!

Это по-английски! Он врет!

Амбал продолжал барахтаться, ревя во всю морг:

─ Этот сопляк никакой не Ван из Ланъя! Он лжет! Обманывает вас! Мы с ним в сговоре!

Они надрывались пуще прежнего, привлекая внимание солдат, и десятник то и дело косился в их сторону.

Заметив в глазах воинов черви сомнения, Ван Ян холодно бросил:

─ Считайте, вам несказанно повезло – сами того не ведая, вы совершили подвиг. И эти двое, и те двое, что вы прикончили ранее – все они северные лазутчики. Срежьте-ка рукава с их правых рубищ, отыщите потайные знаки отличия, сами воочию убедитесь.

При этом он жестом указал точное место на правом рукаве.

Десятник отдал приказ: ─ Живо сделайте так, как велел господин!

Один из воинов кончиком меча отсек кусок ткани с правого рукава пленников и протянул десятнику. Тот вертел тряпицу так и эдак: ─ Д-да здесь же ничего нет!

Ван Ян презрительно бросил: ─ Ежели б любой дурак с первого взгляда мог разглядеть тайный знак, какая же это тайная метка!

Задрав подбородок с видом преисполненного достоинства вельможи, он повелел: ─ Эй, разожгите огонь!

Стражники мигом соорудили подобие костерка и высекши искру, подожгли хворост. Ван Ян взял лоскуты материи и поочередно поднес их к языкам пламени, пока амбал и юнец продолжали изрыгать проклятия, до хрипоты доказывая его самозванство.

─ Ну вот, глядите теперь, ─ с невозмутимым видом протянул ткань Ван Ян. Десятник принял лоскут, и к нему тут же сбежалось несколько воинов.

На ткани, где мгновение назад не было ни единой зацепки, проступил отчетливый бурый кругляш!

Глава 6: «Зачистка»

Вот он, первый умысел Ван Яна, с которым он бил красавчика и детину! Пользуясь моментом пощёчины, он, пальцем, смоченным в уксусе, начертил на правых рукавах обоих маленький кружок.

Уксусной жидкости на кончике его пальца было совсем немного, и после того, как он нанёс её на тёмную холстину, она к тому же выветрилась, так что невооружённым глазом различить её было трудно. Но стоило остаткам уксуса нагреться, как влага испарялась, концентрация возрастала, и след проступал отчётливо.

Более того, при достижении определённой температуры ткань начинает обугливаться – эта температура называется «температурой карбонизации». А ткань, пропитанная уксусом, имеет более низкую температуру карбонизации, нежели обычная, поэтому стоит поднести пламя, и места, где был уксус, обуглятся первыми.

(Пенька – тоже ткань, и в средневековых текстах, когда говорится о ткани, в большинстве случаев имеются в виду пеньковые волокна. Впрочем, пеньковая пряжа не всегда была грубой: из конопли и кендыря ткали грубое полотно, а вот из крапивы – рами – получались ткани высшего сорта, и цена на них была немалая. Подробнее об этом позже.)

Для Ван Яна в этом не было ничего удивительного, но солдаты ничего такого не знали. Увидев знак, они пришли в изумление, решив, что перед ними – тайная переписка северных лазутчиков. И с тех пор ещё больше уверились в том, что Ван Ян – из клана Ван из Ланъя. Разве мог простой человек разбираться в таких вещах?