Берущий фамилию Ланъя

Ван Ян, всё ещё стоя к нему спиной, холодно фыркнул: ─ К нему? Мне ли идти к какому-то мелкому чиновнику? Ступайте и передайте, что я здесь, и пусть он сам немедленно явится ко мне.

Ван Ян не важничал – просто тело его ослабло, ноги подкашивались, и он боялся показать свою слабость перед этими солдатами. А главное – ему вовсе не хотелось встречаться с этим командиром.

Солдат он, может, и обвёл вокруг пальца, но вот этот Сюэ – кто знает, удастся ли?

Он надеялся, что десятник уведёт всех своих людей, и тогда он сможет незаметно смыться.

Десятник, видя, какую важную особу из себя строит Ван Ян, ещё больше сник: ─ Да-да, я сейчас же пойду!

Ван Ян обрадовался, увидев, что десятник собирает людей и готовится уходить, но тот, сделав шаг, обернулся и сказал:

─ Однако ж, господин, здесь глушь такая – нельзя же вам без охраны!

И, не спрашивая его мнения, приказал: ─ Лао Сань, Дин Цзю, останетесь и будете прислуживать господину.

Чернолицый с копьём тут же сказал: ─ Десятник, тем четверым нужно ещё головы отрубить и свалить в кучу. Пока Лао Сань и Дин Цзю будут этим заняты, господина охранять будет некому. Позвольте и мне остаться.

Дин Цзю покосился на чернолицего, а Ван Ян про себя застонал.

Десятник подумал и сказал: ─ Ладно. ─ И уже совсем тихо добавил: ─ Смотрите в оба, как бы кто не сбежал.

Чернолицый понимающе кивнул.

Глава 7: «Унмин»

Ша-ша-ша.

Командир отряда вел людей обратно в лагерь.

Бросив косой взгляд на шедшего рядом щуплого солдата, он бросил: ─ Сяоцань, есть что сказать – выкладывай сразу, хорош мямлить.

Поспевая за широким шагом дучжу, тот откликнулся: ─ Глава, мне вся эта история кажется какой-то мутной… Сладких речей он наговорил с три короба, да только за ними ни гроша, а если и впрямь все было так, как те двое болтали… ну… это… понимаешь…

Дучжу сбавил шаг: ─ Спрошу тебя прямо: по-твоему, лучше, чтобы те двое оказались лазутчиками с Севера, или нет?

Сяоцань на секунду замялся, после чего без тени сомнения выпалил: ─ Да ясное дело, лучше бы они были северными шпионами! За четырех убитых лазутчиков всяко положено поощрение, глядишь, еще и звонкую монету отсыплют!

─ Тогда какого черта ты вообще спрашиваешь?

Нахмурившись, Сяоцань протянул: ─ Но… но ведь если этот малый и вправду самозванец…

─ Ты что, рехнулся? Мы просто вернемся и доложим наверх, а разбираться, правда это или ложь – забота дучжу Сюя и писаря Вана. Какое нам до этого собачье дело?

Резко обернувшись, командир во всю мочь рявкнул: ─ Слушайте все! Вернемся в лагерь – чтоб языки за зубами держали! Запомните раз и навсегда, что можно болтать, а что – смерти подобно! Дело общее, так что не губите ни себя, ни товарищей! Да-данюнь, в особенности ты! Вечно у тебя задвижка на пасти не держится! Смотри у меня!

…

Шелестел редкий лес, поднимался бледный утренний месяц.

Хэйхань, сжимая в руке копье, неизвестно где отыскал массивный булыжник с ровной поверхностью и, весь покрытый испариной, выволок его перед Ван Яном. После чего с усердием принялся рукавом смахивать пыль с камня и с подобострастной улыбкой заговорил: