Староста отстранил внука, дрожа всем телом, и низко поклонился: ─ Слушаюсь, слушаюсь, ничтожный потерял рассудок, пусть молодой господин гневается не сутя.
Ван Ян продолжил допрос: ─ Какие каноны изучают Лю Чжао и Лю Тань?
«Изучают» на древний лад означало научные изыскания.
Староста больше не смел своевольничать и послушно доложил: ─ Оба они изучают Шан Шу.
Ван Ян мысленно возликовал: упомянутые в поздние времена Четыре книги и Пять канонов в ту эпоху еще не объединялись под общим названием – «четверокнижие» возникнет лишь при династии Южная Сун, а дотоле высшими конфуцианскими святынями почитались именно Пять канонов: «Песни», «История», «Ритуалы», «Перемены» и «Чунь Цю».
Из всех пяти канонов слабее всего он знал трактат о ритуалах, но раз дело касалось не его, половина успеха была уже в кармане.
Он снова спросил: ─ Какую именно традицию «Шан Шу» они исповедуют?
Толкования «Шан Шу» распадались на разные школы, и вопрошать «какую традицию» на языке древних означало выяснять конкретное учение.
─ Ка… какую традицию? Этого… этого ничтожный не ведает.
Поразмыслив, Ван Ян произнес: ─ Ступай. И запомни: впредь относись к односельчанам по-доброму, не устраивай смуты на пустом месте.
Староста почтительно пятился назад, как Ван Ян окликнул его снова: ─ Вернешься – пришли бумаги и кисти, я намерен писать.
─ Ничтожный сейчас же принесет.
Староста потащил внука прочь, как вдруг мальчонка заныл: ─ Деда, она ведь первая меня стукнула!
─ И ты еще смеешь пасть открывать! В другой раз затеишь драку – сперва сам отлуплю!
Бранив внука вслух, про себя он думал: «Погодите-ка, разве не следовало сперва разобраться с дракой? Выяснить, кто первый замахнулся? С какой стати он сбил меня с толку этой болтовней про двойную пятерку, заставил выслушивать нравоучения, а про побои мы ни слова не сказали, так всё и замяли! В итоге же виноватым остался я! Где ж тут справедливость?»
Но тут же усовестил себя: «Разве с аристократами станешь рассуждать о справедливости? Совсем ума лишился на старости лет!»
Глава 21: «Дочь военачальника»
─ Господин, вы просто невероятны! Я же говорила, что господин Ду Сань даже после поклона до земли не испугался его, а вы тут наговорили всякого про Конфуция, про нравы – и тот даже вздохнуть боялся! Как там звучала эта поговорка? Про каких-то духов?
Сяо А-Ву восторженно заглядывала в глаза Ван Яну.
Ван Ян улыбнулся: ─ Конфуций не говорил о чудесах, силе, беспорядках и духах.
─ Точно-точно! Именно о чудесах и духах!
─ Это вовсе не поговорка, а изречение из «Лунь Юя».
─ А что такое «Лунь Юй»?
─ «Лунь Юй» – это книга. Если ты заучишь её наизусть, то сможешь изъясняться так же, как я только что, и тогда староста деревни не сможет тебе возразить. Ну как, хочешь научиться? – мягко и убедительно произнес Ван Ян.
Сяо А-Ву сперва с восторгом кивнула, но тут же о чём-то задумалась и принялась мотать головой.
─ Что такое? – опешил Ван Ян.
─ Господин Ван, А-Ву – дочь из семьи военных поселенцев, ей в будущем тоже нести службу в войсках, – вставил Хэйхань, стоявший неподалёку, а в душе у него невольно шевельнулась робкая надежда. Ах, если бы господин Ван смог избавить А-Ву от военного реестра, как было бы чудесно!