Они слышат, но молчат

И в тот самый миг, когда он уже собрался поднести арахис ко рту, девочка вдруг мысленно произнесла: «Третий брат сегодня очень старательно пишет, не то что вчера: исписал пол-листа и убежал муравейник раскапывать».

Пальцы Пэй Сишо резко сжались. Арахис в ладони хрустнул и рассыпался на несколько кусочков, впившихся в кожу. Он посмотрел на раскрошенное ядрышко, потом на эту маленькую, что сидела рядом, сосредоточенно очищая третий арахис, и открыл рот. Звука не вырвалось, но губы разомкнулись. Слово «ты» уже подкатило к горлу, словно раздутый воздушный шар, – ещё мгновение, и выкатилось бы наружу.

И тут от дверей кухни раздался голос отца:

─ Сишо, зайди, возьми миску.

Пэй Сишо закрыл рот. Стряхнул с ладони крошки арахиса, поднялся и пошёл к кухне. Он шёл быстрее обычного – так быстро, что тень на пороге проглотила половину его спины.

Девочка посмотрела ему вслед, перевела взгляд на раскрошенный арахис у порога, потом на арахис, который всё ещё держала в руке. Медленно разломила скорлупу, отправила ядрышко в рот, прожевала и только тогда проглотила. И мысленно сказала самой себе: «Третий брат сегодня какой-то странный».

Пэй Юйчун не сразу заговорил, когда Пэй Сишо вошёл в кухню. Он стоял у печи и разливал кашу по двум мискам. Одну поставил слева, другую справа. Левую пододвинул сыну, правую взял себе и поднёс ко рту.

Пэй Сишо стоял перед печью, глядя на свою миску, и только через некоторое время выговорил:

─ Пап… я не…

Пэй Юйчун отхлебнул каши. Край миски закрывал нижнюю половину его лица – видны были только глаза.

─ Я знаю, что ты ничего не сказал. ─ Он поставил миску. ─ Но ты открыл рот.

Пэй Сишо опустил глаза на прилипшие к ноге арахисовые крошки.

─ Она видела, как ты открыл рот. ─ Пэй Юйчун вернул миску на печь. ─ В следующий раз держи рот на замке. Даже не разжимай губ.

Пэй Сишо взял миску с кашей, но пить не стал. Пальцы прильнули к тёплой стенке, тепло поднималось от кончиков пальцев к запястью. Он спросил:

─ Пап, а когда она узнает? Мне так тяжело. Я всё время хочу ответить сестрёнке.

Пэй Юйчун помолчал.

─ Когда придёт срок.

Пэй Сишо поднёс миску ко рту и отхлебнул. Каша была горячей, но он не выплюнул – подержал во рту, перекатывая языком, и проглотил.

Девочка дочистила третий арахис, встала, хлопнула в ладоши, подошла к двери кухни и заглянула внутрь.

Она увидела, как третий брат, стоя спиной к двери, пьёт кашу. Плечи его были чуть сведены, будто он долго сидел на корточках и ещё не успел распрямиться.

Она увидела отца: он сидел у печи на маленькой скамеечке, миска с кашей стояла у него на колене, а сам он смотрел на что-то – на старую раскрытую книгу с пожелтевшими страницами и загнутыми уголками. Девочка узнала её. Это были те самые «Записи о распознавании ста трав», которые она сюда положила.

Отец при свете догорающих углей из печи перевернул полстраницы, снова закрыл книгу и положил рядом с миской на колено. Подняв голову и увидев девочку в дверях, он отодвинул книгу ещё дальше, освободил место на колене и поманил её рукой.

Девочка вошла. Он подхватил её и усадил к себе на другую ногу. Она сидела лицом к остаткам жара в печной топке; было тепло и покойно, и от этого тепла её всю разморило. Пэй Юйчун положил руку ей на спину и легонько похлопывал по лопаткам. Он молчал.