Берущий фамилию Ланъя

Но если Ван Ян отречется от них, то с их манерой поведения они не преминут заявить, будто и он – самозванец. Поднимется такая грызня, что они сгорят в одном пламени.

Что делать?

Ван Яну требовалось принять решение незамедлительно!

Солдаты уставились на него. Десятник уже было раскрыл рот, чтобы задать вопрос, но Ван Ян решительно зашагал прямо к пленникам. Юнец и амбал, заметив, что спаситель идет к ним, радостно заголосили, засыпая его словами «братец», «старший брат» и «мы же одна кровь». И откуда им было знать, что само слово «братец» вошло в обиход лишь при династии Тан, а в эпоху Цзинь и Южных династий такого обращения попросту не существовало.

Пройдя полпути, Ван Ян сделал вид, что оступился, и едва не растянулся на земле. Тут же он с ловким видом согнулся, якобы поправляя обувь, а левой рукой украдкой изо всех сил сжал полу штанины, пропитанную уксусом. Хотя большая часть жидкости уже выветрилась, кое-что выдавить все-таки удалось.

Выпрямившись, Ван Ян подошел к юнцу. Тот затараторил:

─ Братец, живо скажи этим –

Хлёсь!

Левой рукой прижав правую руку юнца, Ван Ян правой отвесил ему увесистую пощечину!

Солдаты остолбенели.

В ушах у юнца зазвенело, от неожиданности он лишился дар речи.

Не сбавляя шага и сохраняя ледяное выражение лица, Ван Ян подошел к амбалу. Тот выпучил глаза и взревел:

─ Ах ты поганый щенок, посмел –

Завопив, он отчаянно заерзал, пытаясь отпрянуть, но двое стражников крепко держали его за руки, не давая сдвинуться с места.

Левой рукой прижав правую руку амбала, Ван Ян вложил в удар всю силу и влепил ему оглушительную пощечину.

Указав на оглушенного и распухшего от удара амбала, Ван Ян рявкнул:

─ Ах вы, псы подзаборные, лазутчики! Проникли за границу да еще смеете прикидываться людьми из клана Ван!»

─ Чего?! ─ глаза десятника полезли на лоб, а воины разом ахнули от изумления!

─ Да он врет! Он никакой не Ван из Ланъя! Он самозванец! ─ завопил юнец первым.

─ Этот щенок сам лжец! Лжец! Тварь собачья! Да как ты посмел ударить меня! Он всё притворяется! ─ безумно взревел амбал. Если бы не двое воинов, вцепившихся в него мертвой хваткой, он бы уже бросился на Ван Яна с кулаками.

Ван Ян преследовал четыре цели, когда отвешивал им пощечины.

Первая – воспользоваться моментом удара, чтобы провернуть одну тайную манипуляцию, суть которой вскоре прояснится.

Вторая – физической болью затянуть их реакцию, выиграв время.

Третья – довести обоих до белого каления, начисто лишив способности мыслить логически и здраво.

И четвертая, самая главная! Он должен был на глазах у всех пойти с ними на открытый конфликт. В таком случае дальнейшие обвинения со стороны юнца и амбала будут выглядеть лишь жалкой местью за полученные оплеухи, что разом подорвет их достоверность и убьет весь эффект.

И действительно: обличительные вопли преступников не произвели особого впечатления. Солдатов куда больше волновал другой вопрос.

Десятник спросил: ─ Господин только что упомянул лазутчиков… каких лазутчиков? Неужто они и впрямь северные шпионы?!

Уставившись на десятника и чуть прищурившись, будто выискивая что-то, Ван Ян процедил: