Малышка на горной охоте: я кормлю всю деревню, слыша голоса всего живого

─ Разит рудничным ядом и лекарствами. Цинхэ, рецепты твоего деда из семьи Шэнь случайно не связаны с этой отравой? Шэнь Цинхэ остолбенела.

─ Отец и вправду часто врачевал шахтеров. А после беды с кланом Шэнь те рецепты пропали… До нее внезапно дошел смысл происходящего, и голос похолодел:

─ Семья Цинь украла рецепты рода Шэнь не просто ради торговли лекарствами, они прикрывали следы отравления на рудниках. Чжоу Дашань хлопнул себя по бедру: ─ Все сходится! Суйъань понял лишь половину, но уловил главное:

─ Семья Цинь обидела маму, да еще и папу сгубила! Насквозь гнилые люди! Нобао со злостью в голосе подтвердила: ─ Насквозь гнилые! Вожак белых волков тихо зарычал у колодца.

Нобао посмотрела на него.

Волк произнес: ─ Этот запах знаком мне. Тот лоскут ткани в пещере принадлежал тому же человеку. Глаза Нобао ярко вспыхнули.

─ Волчик говорит, он чуял папин запах! Шэнь Цинхэ поспешно спросила: ─ Где? Нобао перевела: ─ В пещере, куда волчик возил Ноно, там оставался папин кровавый лоскут. Чжоу Дашань решил: ─ Тогда завтра разделимся на два отряда. Один со мной идет в управу, второй отправляется в ту пещеру, про которую толкует Нобао. Шэнь Цинхэ покачала головой: ─ Я тоже поеду в управу. ─ Мама, твоя нога еще не зажила, – встревожился Сяомань. Глядя на железную пластинку, Шэнь Цинхэ твердо ответила: ─ Ради дела твоего отца я обязана ехать. Нобао подняла ручку: ─ И Ноно едет! Ноно будет слушать, что говорят пластинки! Суйъань запрыгал рядом: ─ И я с вами! Сяомань тоже не пожелал оставаться в стороне: ─ Я… поеду. Глядя на троих детей, Шэнь Цинхэ ощутила в сердце и горечь, и нежность.

─ Хорошо, поедем все. Только никому не баловаться и не бегать где попало. Нобао послушно кивнула: ─ Ноно не побежит, Ноно будет держаться за мамину руку. Эту ночь в доме третьей ветви не спал никто.

Едва забрезжил рассвет, Шэнь Цинхэ завернула железную пластинку в платок и спрятала у самого сердца.

У ворот усадьбы Чжоу Дашань уже подготовил бычью повозку.

Помимо улик для уездной управы, в ней лежали мед, лесные яйца и несколько связок сушеного золотожильного гриба, которые Шэнь Цинхэ везла на продажу.

Суйъань, завидев корзины, воспрял духом:

─ Мам, мы все равно поедим на ярмарку торговать? Шэнь Цинхэ кивнула: ─ Торговать. Нужны деньги, чтобы искать отца, да и жить на что-то надо. Нобао обняла свою маленькую пиалу и заявила: ─ И мясных булочек купить. На лице Шэнь Цинхэ наконец промелькнула слабая улыбка.

─ Купим. Стоило повозке въехать на окраину городка, как ноздри защипал аппетитный аромат булочек.

Нобао пошевелила носом, и глаза ее засияли.

─ Мясные булочки! Суйъань тоже шумно втянул воздух: ─ Как вкусно пахнет! У Сяоманя только дрогнули уголки губ, как вдруг толпа на улице заволновалась.

─ Скорее расступитесь! Молодому господину Лу снова плохо! Лицо Шэнь Цинхэ переменилось.

А Нобао уже уловила, как бьются в истерике живые рыбы в лотках у торговых рядов.

─ Спасите его! Черный лед у него в груди снова перекрыл дыхание! Личико Нобао посуровело, она позабыла даже про мясные булочки.