Они слышат, но молчат

─ Бай Ляньхуа, – произнес он наконец. – Ты утверждаешь, что гибель Лю Цюаня связана с аптекой семьи Пэй. Но знаешь ли ты, кто из домочадцев, помимо жены, остался в его доме?

Голос женщины теперь звучал глуше, словно его сплющило чем-то тяжелым: ─ Еще… остался сын, лет семи-восьми.

Судья, не поднимая головы, перевернул лист в жалобе: ─ А в иске твоем значится: «Лю Цюань, тридцати четырех лет, из родных осталась лишь жена». Про сына в жалобе нет ни слова. Коли ты путаешься даже в том, сколько ртов в его семье, то как верить твоим словам?..

На этих словах струна оборвалась окончательно. Сухой щелчок будто прорезал воздух. Бай Ляньхуа замерла посреди зала, из ее ослабевших пальцев выскользнул уголок замусоленного платка. Она потупилась, глядя на упавшую ткань, затем подняла пустой взгляд. Губы ее беззвучно шевельнулись.

Главная героиня стояла вполоборота за спиной Пэй Юйчуна и молча смотрела на нее. Больше она не делала ни шагу. Прокрутив в голове все сказанное с самого начала – от «как его зовут» до «какое варево стряпала жена» и «откуда тебе знать про сына, раз в жалобе ни слова» – она мысленно завязала узелок на этой нити и констатировала про себя: «Все, больше она не придет». Вслух она ничего не произнесла. Но поникшие плечи Бай Ляньхуа и носки ее туфель, уже развернутые в сторону выхода, подсказали девочке верный ответ.

Судья положил колотушку посреди стола, не ударяя ею, но голос его прозвучал достаточно громко, чтобы каждый зевака расслышал каждое слово: ─ Бай Ляньхуа, обвинения твои в адрес аптеки Пэй о причастности к смерти Лю Цюаня признаются беспочвенными. Учет в лавке ведется исправно, названия трав и дозировки соответствуют недугу. Обстоятельства кончины Лю Цюаня будут расследованы отдельно, а ты ступай домой.

Бай Ляньхуа не сдвинулась с места.

Главный стражник бросил на нее взгляд, и лишь тогда она неуверенно переставила одну ногу, будто ступая по хрупкому льду. Добравшись до порога, она бросила короткий взгляд назад, на девочку. Взгляд этот скользнул по лицу ребенка – короткий, но полный странного выражения, словно бумага, побывавшая в воде и пошедшая волнами. Переступив порог, она зацепилась подолом за косяк, оставив на нем серую полоску пыли, но даже не обернулась. Стоило ей выйти, как толпа зевак у крыльца стала медленно рассасываться.

Цянь Дэхоу отряхнул пыль с полы и поднялся из-под каменного льва. Ху Шоуэ скрылась за колонной с такой поспешностью, будто боялась быть узнанной.

Главная героиня стояла в зале, провожая глазами каждое движение: как судья закрыл тетрадь, как стражник вернул ее отцу, как Пэй Юйчун убрал книгу в рукав. Она не шевелилась, словно пустила корни. Отец, спрятав тетрадь, опустил на нее взгляд. Задержав его на мгновение, он протянул руку и легко коснулся ее макушки – ровно в том же месте, на два дюйма выше левого уха. Затем он зашагал к выходу.

Переступая порог вслед за отцом, она уже не видела спины Бай Ляньхуа – уличная толпа полностью заполнила проем. Опустив глаза на синие плиты, она отсчитывала шаги. На третьем плиточном шве она негромко, скорее себе, чем кому-либо, проговорила: ─ Больше она не вернется.