Автомат полуночных историй: Цена за выживание

Яо Цян оставался на второй год уже не раз и ни в грош не ставил школьные правила, из-за чего внешне выглядел гораздо старше остальных троих.

— Ты, мать твою, Куан Чэнь?

Он грубо вцепился рукой в воротник школьной формы и, оторвав упавшего Куан Чэня от земли, прижал его спиной к влажной и шероховатой цементной стене.

— Да, это он. Я сам видел, как он и какой-то толстяк увели Желтобрысого.

— Я не у тебя спрашиваю…

Яо Цян зло сплюнул рядом с ботинком Куан Чэня, обнажив пожелтевшие от многолетнего курения зубы.

— Я вас знаю, вы все — холуи… холуи Сюй Вэйцзюня.

Куан Чэнь целил в этих никчемных нищебродов вроде Лохмача и Криворотого, у которых не было ни капли авторитета, но Яо Цян тут же осадил его:

— А ну посмотри как следует!

Его шрамированное лицо, символизировавшее старшего брата на районе, вплотную приблизилось к Куан Чэню, чуть не прижавшись к нему носом:

— Сюй Желтобрысый под моей крышей.

Услышав это, Куан Чэнь сразу понял: перед ним вовсе не рядовой случай вымогательства платы за защиту от школьных хулиганов — всё было спланировано заранее. Другой вывод заключался в том, что они пока ничего не знают ни о Пустом доме, ни об Автомате по продаже историй.

— Старшие братья, — Куан Чэнь попытался польстить им, копируя манеру речи подручных какого-то полицейского сериала, увиденного по телевизору. — Младший ничтожен и не ведает, в чем провинился. Это так, сущая малость, примите в знак уважения, пусть старшие братья порадуют себя.

С этими словами он вытащил из кармана брюк пятьдесят юаней, которые собирался потратить на покупку учебных пособий, и протянул их вперед.

— В смысле? За кого ты нашего брата Цяна держишь? — Лохмач, до этого стоявший в стороне и наблюдавший за представлением, ловко сгреб купюру в собственный карман и, тыча пальцем в нос Куан Чэню, приказал: — Считай, что парень сообразил что к чему. Слушай сюда: с этого момента каждый четверг после вечерних занятий будешь приносить этим братьям по сто юаней на сигареты, усек?!

— Пшел вон!

Яо Цян оттолкнул Лохмача ударом ноги и, даже не глянув на деньги, потребовал ответа:

— Каким образом ты, сопляк, довел Сюй Желтобрысого до такого состояния? А? Хе-хе, этот щенок Сюй Желтобрысый теперь даже меня не слушается! Я-то думал, ему просто побоев не хватало для ума, а он, оказывается, отгреб — и еще лыбится, твою мать?

— Наверное, у него не сложилась любовь, он не вынес удара судьбы, вот и того… — Куан Чэнь неопределенно покрутил пальцем у виска. — Рассудком помешался.

— Да чтоб тебя бабушка твоя… Решил мне зубы заговаривать?!

Кулак Яо Цяна, вмятый в грудку формы Куан Чэня, был твердым как камень. Снова и снова он швырял Куан Чэня о твердую ледяную цементную стену и рывком притягивал обратно. Снова и снова. Куан Чэню казалось, что недавний ужин вот-вот выплеведется наружу из его бедного желудка.

— Твою мать, будешь говорить или нет?! Отвечай!

— Он сказал только, что идет в компьютерный клуб, больше я ничего не знаю.

— Похоже, тебе жизнь надоела… — Яо Цян переглянулся со своими шестерками, и те с мрачными ухмылками поняли его без слов.