Берущий фамилию Ланъя

Хэйхань, смертельно боясь задеть гостя, хотел было продолжить оправдания, как вдруг вбежала Сяо А-У: ─ Тятя! Господин Ван! Садитесь за стол!

Это был второй обед Ван Яна после перерождения: миска каши из бобов и ячменя, миска похлебки из соевых листьев и блюдечко соленых черных бобов.

Ячнево-бобовую кашу варили, смешивая зерна бобов и ячменя. Для похлебки шли сушеные листья сои, известные также как «хоцзюй». Ну а соленые черные бобы, иначе именуемые «доучи», в те времена были самой ходовой прикуской к простой пище.

─ Разве я не велел варить бобы с ячнем, почему получилась жижа? ─ Хэйхань отвел Сяо А-У в сторонку и вполголоса напустился на нее.

Девочка сморщила носик: ─ И так зерна в обрез, я хотела приберечь их на кашу к празднику Ханьши.

─ Ах ты! ─ Хэйхань не посмел бранить дочку и лишь легко щелкнул ее по лбу.

Садиться за один стол с Ван Яном он не смел, а потому устроился вместе с малышкой прямо у печки.

Ван Ян понимал: чтобы убедительно сойти за аристократа, лучше держаться от простолюдинов подальше. Но кров у них он делил не чужой, ел их скудную пищу, и ему было совестно выказывать барские замашки. В конце концов он позвал Хэйханя и девочку разделить трапезу.

Лишь усевшись ближе, он заметил, что едят они совсем не то же самое, что он.

Отец с дочерью довольствовались вареными цельными бобами – в древности про бедняков говорили «питаться бобами да запивать водой», подразумевая как раз утоление голода жесткими бобовыми зернами.

Сяо А-У то и дело украдкой поглядывала в тарелку Ван Яна: аромат ячменной каши не доходил до ее носа уже больше месяца, не говоря уж о похлебке из соевых листьев, вида которой она не помнила.

Ван Ян перехватил ее голодный взгляд и спросил: ─ Хочешь попробовать?

Сяо А-У испуганно замотала головой и уткнулась носом в свои бобы.

─ Ешь, у меня аппетита нет, поделюсь с тобой.

─ Не нужно, ─ пролепетала А-У едва слышно, боясь поддаться соблазну и боясь даже поднять голову.

Хэйхань принялся отговаривать: ─ Господин целый день ничего не ел, кушайте сами, не обращайте на нее внимания.

Ван Ян сделал глоток каши: ─ Больше половины мне все равно не осилить, а остатки придется выбросить. ─ С этими словами он сделал вид, что собирается вынести кашу во двор.

Сяо А-У сорвалась с места с быстротой ракеты, подлетела к Ван Яну, выставила вперед миску, отвернула лицо в сторону и выпалила из всех сил: ─ Выливайте сюда!

─ А-У! ─ прикрикнул Хэйхань.

─ Пустяки, ─ улыбнулся Ван Ян и отсыпал девочке половину своей порции.

Счастливая Сяо А-У умчалась на свое место, но, только собравшись ложкой зачерпнуть еду, замерла и переложила отцу две щедрые ложки.

Хэйхань, только что недовольный выходкой дочери, при виде того, как она тянет к нему ложку, мгновенно растаял и вернул угощение обратно: ─ Ешь сама, отец в казарме сыт до отвала!

─ Опять тятя врет! ─ упрямо замотала головой А-У и переложила кашу обратно.

Глядя на то, как отец с дочкой перегоняют друг другу ложки с едой, Ван Ян почувствовал, как в носу защипало. ─ Хэйхань, неси миску, я и тебе отсыплю.

Хэйхань испуганно замахал руками: ─ Нет-нет, господин и так почти ничего не съел!