Они слышат, но молчат

─ Юйчун, ─ голос женщины прозвучал хрипло, точно в горло набилась зола.

Пэй Юйчун шевельнулся во тьме: ─ Что такое?

─ Она со мной заговорила.

─ Кто?

─ Наньнань. ─ Чжэнь Цинхэ прижала ладонь к животу, ощущая кожей тугую упругость. ─ Она сказала… сказала, что идет. Велела нас ждать.

Пэй Юйчун на мгновение замер, а затем тоже приподнялся. Не зажигая огня, он накрыл ладонью руку жены. Их ладони переплелись на ее животе. Он медленно наклонил голову, припав ухом к истонченной коже. И расслышал – или, скорее, уловил – легчайший, хрупкий импульс, поднявшийся из глубины, словно пузырек воздуха на глади пруда.

─ Отец, ты тоже слышал?

Пэй Юйчун резко вскинул голову. В темноте его глаза странно блестели – неярко, но с абсолютной отчетливостью. Чжэнь Цинхэ смотрела на него в ответ, не задавая лишних вопросов. Ответ читался на его лице.

─ Она назвала тебя отцом, ─ прошептала она.

Пэй Юйчун не ответил. Он снова прижался ухом к животу, пальцами удерживая жену за пояс, и несколько мгновений неподвижно слушал. Затем заговорил, опустив голос на целый тон ниже: ─ …Кто ты?

Пэй Сияо остолбенела. Она никак не ожидала, что отец заговорит с ней в ответ. Все прошлые «прослушивания» казались ей иллюзией, плодом воображения. Но сейчас он спрашивал: «Кто ты?» Его голос пробился через все преграды из плоти – гулкий, тяжелый, словно удар колокола.

Она глубоко вздохнула. И мысленно ответила: «Я Пэй Сияо. Ваш четвертый ребенок. Больше никто в доме не будет голодать».

Пальцы Пэй Юйчуна на боку жены слегка сжались. Больше он ничего не спросил. Отодвинув голову, он нащупал в темноте одеяло и набросил его на плечи Чжэнь Цинхэ. Укладываясь обратно, он уставился глазами в потолочные балки, затянутые паутиной, и долго-долго не смыкал глаз.

Ранним утром Пэй Юйчун, никому ничего не объясняя, отправился в уездный город. Вернулся он с холщовым мешком на плече – туго набитым, с надежно завязанным горлом. Чжэнь Цинхэ сушила во дворе белье и, завидев мужа с поклажей, поспешила к нему с влажными руками: ─ Что это?

Пэй Юйчун опустил мешок под забор и присел на корточки развязывать веревку. Когда горловина раскрылась, оттуда показались черные зерна сои – круглые, блестящие, переливчатые на солнце маслянистым блеском. Чжэнь Цинхэ зачерпнула пригоршню семян, разглядывая их, после чего перевела взгляд на мужа: ─ Где ты взял деньги?

Муж не стал смотреть на нее, продолжая ссыпать зерна: ─ Шел мимо лавки, и вдруг вспомнилось то, о чем Наньнань говорила прошлой ночью.

Чжэнь Цинхэ сжала бобы в ладони: ─ В долг взял?

Пэй Юйчун замер на секунду. Кивнул и продолжил работу. Жена молча стояла рядом, вытирая о фартук испачканные мукой ладони. Поднявшись, она направилась на кухню; муж услышал, как она зачерпнула воду с большим усердием, чем обычно, так что черпак дважды стукнул о края чана. Он же, закончив пересыпать семена, завязал мешок и убрал его в прохладный угол под навесом.

В тот же вечер, вернувшись из полей, Пэй Юйчун переоделся и сразу направился к восточному наделу. Присев на меже, он поочередно осмотрел пробивающиеся ростки, разгребая пальцами землю, чтобы проверить глубину корней, окинул взглядом вечернее небо и, вернувшись к борозде, плотнее примял землю вокруг всходов. Он так и просидел там до наступления темноты.