─ Слушаю тебя, брат Цяо.
Цяо Фэн бросил короткий взгляд на спутницу. Глубоко вздохнув, А-Чжу вынула из рукава золотой замочек и обеими руками бережно положила его на стол.
─ Молодой господин Гу, – прошептала она. ─ Это вещица со мной с малых лет. Сколько себя помню, я не знала своих родителей, скиталась повсюду, пока не попала в Яньцзыво. Я… я хочу попросить вас взглянуть: нет ли на этом замочке какой-нибудь подсказки?
Гу Янь взял вещицу в руки и внимательно осмотрел.
Замочек был выполнен тончайшей работой, а на обратной стороне виднелись вырезанные мелкие иероглифы. Время изрядно стерло их, но присмотревшись, все еще можно было разобрать: «Небесные звезды сияют ярко, вечно сверкать, жить в мире и покое».
Взгляд Гу Яня дрогнул, и он на мгновенье умолк.
─ Девушка А-Чжу, – он отложил замочек, и голос его звучал ровно. ─ Мне действительно ведомо твое происхождение.
Помолчав, Гу Янь продолжил: ─ К северо-западу от уездного города Синьян в провинции Хэнань лежит озеро, зовущееся Малое Зеркало. На берегу его живет семейство по фамилии Жуань, а главу зовут Жуань Синчжу.
Тело А-Чжу едва заметно качнулось.
─ Жуань Синчжу… – пролепетала она.
─ Твоя мать – именно Жуань Синчжу, – глядя на нее, произнес Гу Янь. ─ В те годы она родила двух дочерей, но в силу непреодолимых обстоятельств не могла их вырастить и была вынуждена отправить девочек прочь.
Гу Янь утаил правду об А-Цзы. Хотя характер последней сформировался не только по ее вине, Гу Янь вовсе не желал, чтобы А-Чжу подвергала себя лишнему риску ради этой встречи.
Из глаз А-Чжу брызнули слезы.
Сидящий рядом Цяо Фэн тоже был потрясен до глубины души. Он никак не ожидал, что Гу Янь и впрямь знает абсолютно все.
─ Девушка А-Чжу, – неожиданно твердо и глухо произнес Цяо Фэн. ─ Теперь, когда твоя родная мать нашлась, я обещаю: я, Цяо Фэн, пойду с тобой к озеру Сяоцзинху и помогу отыскать ее.
А-Чжу подняла на него лицо, затуманенное слезами.
─ Старший брат Цяо… – прошептала она.
Слезы застилали глаза, но уголки губ уже растянулись в счастливой улыбке.
…
Гу Янь окликнул Цяо Фэна, когда тот уже собирался уходить.
─ Брат Цяо, не спеши уходить, – бросил он. ─ Есть еще кое-что, о чем я должен тебе поведать.
Цяо Фэн остановился и обернулся.
─ А-Чжу пусть подождет снаружи, – сказал Гу Янь. ─ А ты пойдем со мной.
…
Они уединились во внутренних покоях.
Цяо Фэн заговорил первым, его голос звучал глухо: ─ Молодой господин Гу, мои раны почти зажили. Ты обещал, что как только я поправлюсь, расскажешь всю правду. Настал этот час?
─ Брат Цяо действительно жаждет знать? – Гу Янь взял пиалу с чаем, сохраняя полное спокойствие.
─ Мои приемные родители и мой наставник погибли неизвестно от чьей руки, – сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев, произнес Цяо Фэн. ─ Как я могу смириться, если даже не знаю, за что они приняли смерть?
Гу Янь опустил чашу и посмотрел на него.
─ Хорошо, – вымолвил он. ─ Тогда я скажу тебе.
Цяо Фэн подался вперед, затаив дыхание.
И Гу Янь выговорил чеканно:
─ Тех, кто убил твоих приемных родителей… и кто лишил жизни мастера Сюаньку – вовсе не Мужун Бо.