Женщине было около тридцати лет, ее прекрасное лицо омрачало выражение глубокой скорби, а в глазах читалась тяжелая печаль.
Это была Кан Минь!
Глава 8: «Кровавая летопись перевала Яньмэнь»
Кан Минь неспешно ступила под сень деревьев, и сотни глаз устремились на нее.
Облаченная в траурные белые одежды, с еще не высохшими на щеках слезами, она сочетала в своем облике скорбь и удивительное самообладание. Сначала она отвесила поклон Цяо Фэну, а затем повернулась к остальным, заговорив звонким, но отчетливым голосом:
─ Братья, сегодня я пришла сюда, ибо несу в сердце неизбывную боль и обязана поведать правду перед лицом всех героев Поднебесной.─
Цяо Фэн мрачно произнес: ─ Госпожа Ма, говорите.─
Слегка кивнув, Кан Минь извлекла из рукава складной веер и медленно раскрыла его.
Приглядевшись, люди заметили на белом шелке живописный пейзаж, исполненный размашистыми мазками туши.
─ Поглядите, господа, этот веер был найден на месте гибели моего покойного мужа Ма Даюаня, ─ произнесла она.
Сделав паузу, она обвела взглядом собравшихся и остановила глаза на Цяо Фэне, понизив голос: ─ Не этот ли веер принадлежит вам, глава Цяо?─
Едва прозвучали эти слова, как все присутствующие невольно перевели взгляды на Гу Яня.
Заметив это, Кан Минь проследила за их глазами и увидела незнакомого юношу, стоявшего в толпе – то был Гу Янь.
Уставившись на него, Кан Минь процедила: ─ Молодой господин, у вас есть что добавить?─
Не меняясь в лице, Гу Янь равнодушно бросил: ─ Госпожа Ма, кому как не вам знать, откуда взялся этот веер.─
Затем он перевел взгляд на стоявшего рядом с ней Бай Шицзина: ─ Старейшина Бай, каков на вкус лунный пряник? Не слаще ли меда и не белее ли луны?─
Тело старейшины Бая дернулось, но он попытался сохранить невозмутимость: ─ Какие еще пряники?─
Заметив странность в поведении старейшины, Цяо Фэн обратился прямо к Гу Яню: ─ Юноша, вам ведомо что-то еще? Прошу, поведайте.─
Кивнув, Гу Янь произнес: ─ Ма Даюаня убила Кан Минь, вступившая в связь с Бай Шицзином – они сходились задолго до этого. Жаль только, старейшина Бай думал, будто это он подчинил госпожу Ма, даже не подозревая, что она параллельно делила ложе с Цюань Гуаньцином и Сюй Чунсяо, творя те же непотребства. Старейшина Бай, если в вас осталось хоть капля совести, почему бы вам не сказать правду?─
─ Я виновен перед заместителем главы Ма! ─ услышав, что Кан Минь крутила шашни и с другими, Бай Шицзин рассвирепел до глубины души и, ткнув в нее пальцем, взревел: ─ Ах ты шлюха! Ты и с ними путалась!─
Поляна огласился удивленным гулом. Своими криками Бай Шицзин прилюдно расписался в собственной грязной связи с Кан Минь.
Поняв, что отпираться больше нет смысла, Кан Минь решила идти до конца и злобно усмехнулась: ─ Верно, Ма Даюаня убила я! Раз этот ничтожэство отказался обнародовать тайну происхождения Цяо Фэна, я отдала свое тело старому похотливцу Бай Шицзину и завлекла его в сети. Я сказала ему: «Убьешь Ма Даюаня – буду твоей до конца дней. А не хочешь – так прибей меня своей ладонью прямо здесь!» Ему стало жаль меня, и пришлось ему расправиться с мужем.─
─ Это я заставила старого дурня обнародовать тайну рождения Цяо Фэна. Тьфу! У этого дурака еще хватило совести: когда я прижала его к стенке, он схватился за нож и был готов наложить на себя руки, лишь бы не делать ничего против Цяо Фэна.─