Крепкий мужчина сделал пару разминочных выпадов, так что суставы громко хрустнули, после чего нанес несколько ударов кулаками по воздуху, словно привыкая к новому телу, и презрительно процедил:
─ Это тебе не древность какая-нибудь, в звезды тут не выбьешься. Какая польза от смазливой мордашки?
Красивый юноша пребывал на пике эйфории и вовсе не рассердился на колкость здоровяка, а сделался лишь еще оживленнее:
─ Да вовсе необязательно древность! Может, вообще фэнтези! Альтернативный мир!
Здоровяк изрек с железной уверенностью:
─ Ты о чем вообще думаешь? Раз переместились из музея, значит, точно древность!
─ И отлично, что древность! Будем стихи плагиатить! Цыци сочинять!романы писать! Нам надо хорошенько всё распределить, по одному жанру на брата! Только чур не повторяться!
Здоровяк хмыкнул:
─ Романы еще собрался писать? Возомнил себя героем веб-новеллы? Давай-ка попробуй по памяти воспроизвести «Сон в красном тереме»!
Юноша опешил:
─ Ну, я-то наизусть не воспроизведу, но кто-нибудь другой наверняка сможет. ─ Он перевел взгляд на Ван Яна и спросил: ─ Вы доктор наук? По какой специальности?
Ван Ян ответил:
─ Я не доктор, я докторант.
Красивый парень слегка растерялся:
─ Э-э… разве между ними есть какая-то разница?
─ Доктором называют лишь тех, кто успешно защитил диссертацию. Я сейчас на втором курсе докторантуры, еще не выпустился.
Здоровяк бесцеремонно вклинился в разговор:
─ А на кого учишься?
─ На литературоведа.й
Здоровяк презрительно усмехнулся:
─ Грош цена твоей учебе! Литература в истории ни черта не смыслит, при перемещении от нее толку ноль!
А мужчина средних лет был наслышан о заслугах Ван Яна; нынешняя встреча с ним организовывалась по прямому указанию издательства, планировавшего выпустить совместный сокровищницей музейных трудов сборник статей, одним из авторов которого и значился Ван Ян. Потому он немедленно поспешил вступиться:
─ Доктор Ван – специалист по классической литературе… э…
Здоровяк перебил его:
─ И что с того, что классическая? В истории он сечет? «Сон в красном тереме» с листа надиктует?
Он посмотрел на Ван Яна с безапелляционной твердостью в голосе, словно провозглашал незыблемую истину:
─ Я тебе так скажу: тут и доктора наук, и постдоки – никто этот «Сон» целиком не вспомнит!
Юноша повернулся к Ван Яну:
─ Вы правда не сможете?
Здоровяк нетерпеливо бросил:
─ И так яснее ясного! Говорю же тебе, во всем Китае от силы найдется пара сумасшедших, способных на такое! ─ После чего победоносно уставился на Ван Яна: ─ Ну что, я прав или нет?!
Ван Ян молчал. Ему было абсолютно неинтересно участвовать в этой пустой пикировке, равно как и растолковывать здоровяку внутренние смыслы классической филологии, границы широкого и узкого литературоведческих подходов.
А уж проблема со «Сном в красном тереме» и вовсе не входила в круг его насущных забот.
Не говоря уже о том, что «каждая эпоха рождает свою литературу» и «у каждой эпохи свои вершины». Критерии художественной ценности меняются со временем: окажись «Цзюньцзиньцзю» Ли Бая в эпохе Сяньцинь, она наверняка канула бы в Лету без следа, а напиши Су Ши «Настальгию по Чиби» на несколько веков раньше, ее сочли бы непристойной и вульгарной частушкой.