Ужас из бездны

– Не открывается! – Линь Е изо всех сил дернул за ручку, ладони покрылись холодным потом.

Луч фонарика Сяо Ян скользнул по изваянию, и она вдруг завизжала:

– Голова божества! Его голова повернулась!

Линь Е и старый Ван одновременно обернулись: отреставрированная камфорная статуя, прежде смотревшая на дверь, теперь слегка скосила голову в сторону алтаря, и ее покрытое пылью лицо оказалось прямо перед ними. Еще страшнее было то, что в новой трещине на плече идола слабо мерцал красноватый свет – точно такой же, как в тот день, когда божество «проглотило» старого Чжоу.

– В дневнике… в дневнике есть еще что-нибудь? – Сяо Ян вцепилась в рукав Линь Е, ее голос дрожал.

Линь Е торопливо полистал дневник назад. Большую часть записей составляли повседневные заметки: «Сегодня воскурил благовония божеству, пепел опустился на три цуня», «У Ли на восточной окраине села пропала курица, подозревают бродячую собаку», «Дэань сказал, что хочет продать бронзовый колокол из храма, я его отругал»… Пока на третьей странице с конца почерк внезапно не стал судорожным:

– Оно начало стучать по алтарю. Каждую ночь в третью стражу, три удара. Я тайком заглядывал: под алтарем есть дыра, и там полно костей – детских и… моего младшего брата. Десять лет назад та засуха – нас спасло вовсе не «живое жертвоприношение», это оно нас обмануло. Ему нужен был не один человек, а пара.

– Пара? – Лицо старого Ван мгновенно побелело. – У отца старого Чжоу был младший брат – как раз тот самый, которого «отдали в живую жертву» десять лет назад! И у старого Чжоу… у старого Чжоу тоже был младший брат, прошлым летом он утонул во время купания, тело до сих пор не нашли!

По спине Линь Е пробежал мороз. Он вдруг вспомнил предсмертный крик старого Чжоу: «Это нужно божеству! Ему нужна пара!» Выходит, требовался не одинокий двойник, а кровные родственники. Отец старого Чжоу с братом, сам старый Чжоу со своим братом – все они были той самой «парой», которую выбрало божество.

В этот момент в храме раздался еще один глухой удар – шаги, доносившиеся из-за спины идола. Следом прозвучал второй – тук. Шаги приближались к алтарю, медленные и тяжелые, будто волокли что-то массивное.

– Седьмой… седьмой удар… – Голос Сяо Ян дрожал, как листок на ветру.

Линь Е крепче сжал фонарик, направив луч прямо за спину изваяния. Там было пусто, клубился лишь неспешный туман. Но шаги продолжались: тук, тук – все ближе, казалось, они звучат прямо у них над ухом.

– Не оглядывайся… в дневнике сказано – не оглядывайся… – Линь Е в упор смотрел вперед, дневник в потных ладонях размокал.

Старый Ван вдруг вытянул руку в сторону алтаря, его глаза округлились:

– Что это?!

Линь Е опустил взгляд, направляя луч фонарика под основание жертвенного стола. Там чернел провал, доски у входа были выломаны, и оттуда доносилось чавкающее хрустенее – кто-то грыз кости. Но страшнее всего было то, что из темноты протянулась мертвенно-бледная рука с медным кольцом на пальце – именно такое носил пропавший отец старого Чжоу!

– Отец! – с хриком взвыл старый Ван и бросился вперед, пытаясь ухватить эту руку.