Чем хуже империи, тем я сильнее? Пора её развалить! В смысле — мы захватили весь мир? (ЗАВЕРШЁН)

Лю Хэ лишь разочарованно покачал головой и опустил руку. Эта сила… он ведь даже не стремился к ней. Будучи изначально на уровне Духа, он за год, ведомый странными прихотями судьбы, достиг невероятных высот. Каждый раз, проводя время с красавицами-женами, он чувствовал, как Канон Вечной Жизни сам по себе циркулирует в его теле, наращивая мощь. К началу этого дня он был на пике Боевого Короля.

А полученная только что награда — десять лет чистого совершенствования — мгновенно толкнула его за грань, возведя в ранг Боевого Императора.

Почему же Фань Куай пал так быстро? Причина была проста: недооценка врага и Ладонь Бегущего Грома — техника небесного ранга, сокрушительная и быстрая, как сам разряд небесного огня. Под таким ударом даже мастера средней стадии, вроде Сюй Чу или Хуан Чжуна, не остались бы невредимыми.

— Я не хотел калечить тебя, — голос Лю Хэ разрезал тишину, — но ты сам выбрал участь цепного пса при вдовствующей императрице.

Он перевел тяжелый, пронзительный взгляд на Люй Чжи. Та непроизвольно отшатнулась, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Ну а теперь, матушка… давайте поговорим о вашей вине. О том, как вы посмели явиться с мечом во Дворец Тайцзи.

Под этим ледяным взглядом Люй Чжи охватил первобытный страх. Она вдруг поняла: перед ней не капризный мальчишка, а истинный хищник. Неужели вслед за семьей наступил и её черед? Огромная, непоколебимая мощь императора давила на неё, заставляя осознать собственное бессилие перед лицом этой внезапно явившейся силы.

Глава 91

Глава 76. Цена провала: Лю Хэ в оцепенении— И подумать не могла, что ты прячешься так глубоко!В главном зале дворца Тайцзи в воздухе вибрировало невидимое напряжение. Люй Чжи, чьё лицо застыло бледной маской, смотрела на Лю Хэ. Окружённый золотистым сиянием своей мощи, император казался воплощением древнего божества, сошедшего с небес. В глазах вдовствующей императрицы на миг вспыхнула отчаянная решимость.— Теперь, когда карты раскрыты, — её голос, обычно властный, надломился, — мне нечего добавить. Казнить или помиловать — воля твоя!Люй Чжи горько усмехнулась про себя. Она понимала: попытка переворота обернулась крахом. Вместо того чтобы поймать зверя в клетку, она сама угодила в расставленные сети. Пытаться сопротивляться сейчас — значит обречь на гибель всех верных ей людей. Это были старые сановники, служившие ещё покойному императору, и она не желала забирать их с собой в могилу.Однако стоявший в тени Чжао Гао не на шутку встревожился. «Если Люй Чжи сдастся без боя, — лихорадочно соображал евнух, — все мои интриги пойдут прахом! Если она падет, мне не выжить во дворце Хань, а Империя Цинь лишится своего лучшего осведомителя».— Ваше Величество! — Чжао Гао упал на колени, его голос дрожал от фальшивых рыданий, а по щекам катились крокодильи слезы. — Раб ваш готов биться за вас до последней капли крови!В то же время Фань Куай, израненный и обессиленный, с трудом опирался на своё оружие. Он даже рот не смел открыть, чувствуя на себе тяжёлый взгляд императора. Чжоу Яфу, стоявший неподалёку, лишь тяжело вздохнул и отвел глаза. Как истинный полководец, он понимал: любая искра сейчас превратит дворец в пепелище, и потому хранил молчание, надеясь избежать великой смуты.Видя, что её верные генералы подавлены, а солдаты замерли в нерешительности, Люй Чжи лишь укрепилась в своём решении.— Хватит, Чжао Гао. Не трать слова впустую, — отрезала она и вновь обратилась к Лю Хэ. — Ваше Величество, мой род истреблен твоими руками. Сегодня я привела войска, чтобы свергнуть тебя, но потерпела крах. Я знаю, что мне нет места среди живых, но умоляю — пощади их.Она указала на замерших гвардейцев.— Они лишь исполняли мой приказ. Если ты им не доверяешь, отправь их на передовую после моей смерти. У меня лишь одна просьба: даруй мне достойную смерть, подобающую моему сану!Люй Чжи была готова к яду или шелковому шнурку — иного конца для проигравшей в борьбе за трон она не мыслила. Но Лю Хэ вдруг негромко рассмеялся, и этот смех эхом разнесся под сводами дворца.— Я ведь не говорил, что собираюсь убить тебя, матушка-императрица.— Не убьешь? — Люй Чжи опешила. Её брови гневно сошлись на переносице. — Неужели ты хочешь заточить меня в темницу до конца дней моих, чтобы тешиться над моим падением? Если так, то лучше поднеси мне чашу с отравленным вином прямо сейчас!Гордость вдовствующей императрицы была крепче гранитных стен дворца. Она скорее предпочла бы небытие, чем жизнь в золотой клетке на потеху врагам.— Полно, матушка, не горячитесь. На самом деле всё это — лишь